- Тихо! – гневным шёпотом окоротил его полицейский в фуражке.
Толкая Зарину перед собой, Сидоров мелкими шагами шёл к большой комнате. Четвёрка спецназа двигалась следом, держась за щитом. Слыша их движение за спиной, Зарина крикнула сквозь бессильные слёзы:
- Скоты, как вам не стыдно!
- Вы сами виноваты, - всё тем же негромким голосом резюмировал старший полицейский.
- Не вопи сучка, - прошипел ей в ухо Сидоров, воняя перегаром. - Где тигр, в какой комнате?
И тут всё изменилось.
Распахнув дверь ванной комнаты, в коридор шагнул высокий, худой парень, обмотанный по бёдрам полотенцем. Будь его формы крупнее, объёмистее, такого вполне можно было отправлять на конкурс бодибилдеров, так точно и резко прорисовывались мышечная анатомия под тонкой светлой кожей. Но и без того знаток понял бы, что силы в жилистом теле таится много.
Мокрые волосы на голове, груди и «тёщиной дорожке», идущей в паховую область, выглядели светлыми. Европейский тип лица с высоким лбом, ясными жёлтыми глазами слегка отдавал в монголоидность. Но лишь за счёт скуластости, слишком заметной из-за худобы. Свет с потолка рисовал тени на впалых щеках, характерные для мультяшных татар или Кащея.
Этот жилистый парень метнулся к Сидорову, двумя стремительными ударами в голову сбил того, подхватил Зарину, задвинул за спину и повернулся к спецназовцам, укрытым щитом. Как ему удалось, не понял никто, но по факту этот ловкач уперся лопатками в косяк большой комнаты, взбежал – только ногами! – по щиту. Оказавшись над полом, он распрямил их.
Толчок, конечно, не свалил монолитную четвёрку спецназовцев, но выпихнул назад, в прихожую. Те, обозлённые, уже готовы были отбросить щит и вломить хаму по первое число, но старший трезво оценил ситуацию и гаркнул в полный голос:
- А-а-атставить! Всем стоять! Произошла ошибка. Гражданка Горлова, подтвердите, что у вас нет дома тигра! А вы, гражданин, представьтесь. И документ предъявите!
Голый парень, полотенце с которого свалилось на пол ещё в броске к Сидорову, недоумённо уставился на полицейского в фуражке. А Зарина вдруг метнулась в большую комнату, крикнув парню:
- Погоди, ничего не делай!
Все участники вторжения и обороны застыли на местах не хуже актёров в финале «Ревизора». Лишь Николай Сидоров, постанывая, поднимался на ноги. Свороченный набок нос и два потёка, замаравшие низ лица красным, говорили о силе и точности ударов. Из-за спины спецназовцев и снайперов пыхнула вспышка, побудившая фуражконосца обернуться:
- Ломакин, прекратить съёмку! Не видите, ошибочка у вас с Колькой вышла.
Зарина выпорхнула из комнаты, сунула ему продолговатые корочки удостоверения. Раскрыв, старший полицейский мазнул по ним взглядом, приказал всем двигаться на выход, вернул корочки и козырнул девушке:
- Гражданка Горлова, примите мои извинения. Как я понимаю, у вас тет-а-тет, а тут мы. Недоразумение вышло. Новую цепочку на дверь я вам пришлю позднее, - и подхватил бригадира ловцов, вставшего на ноги. – Уходим, Сидоров, уходим. Там поговорим.
Они вышли последними. Мужик с пухлой мордой, так и простоявший все вторжение и отступление на площадке, через головы полицейского и Кольки - сфотал Зарину.
Девушка вспомнила, почему фотограф выглядел знакомо – с банкета. Ломакин, редактор городской газеты, вот кто приходил вместе с незваными гостями.
Дверь хлопнула, отсекая лишних. В комнате воцарилась тишина. Тревожная, вопросительная, как при ожидании недоброй вести. Зарина чувствовала – надо спросить высокого парня, спасителя, освободителя, который поднял полотенце, прикрыл наготу и скрылся в ванной комнате.
Надо бы узнать, откуда тот взялся. Почему нагой? И как его зовут?
Смутное подозрение, готовая отгадка лежали в мыслях Зарины. Близко, стоило лишь обратиться к ним, но где они, силы на умное поведение? Когда пережитое настойчиво требует слёз! Прежде всего, пока сердце не разорвалось!
Она всхлипнула, уткнулась в угол, где висела куртка, пуховик и цветные шарфы под разные настроения. Шмыгнула носом, провела ладонями по лицу, размазывая влагу, уносящую страх, обиду на полицию, злость на Сидорова и прочую попутную, уже никчемную ерунду.
И всласть поплакала. Без рыданий, с тонким, детским подвыванием. Даже жалость к себе унялась. Почти. Но тут горячие руки легли ей на плечи, знакомый ментальный голос спросил:
- Что это было?
- Фар?
Девушка обернулась. Нагой высокий парень смотрел на неё немножко встревоженно, но как-то знакомо, с лёгким прищуром. Его жёлтая в крапинку радужка глаз, необычная у людей, удивила Зарину сильнее, чем знакомый голос. Загадка, и впрямь, имела готовую разгадку: