**
Завернув по пути в магазин, девушка нагрузилась продуктами так, что руки оттянулись чуть не до земли. Войдя в подъезд, Зарина крикнула в ментале:
- Фар, встречай меня!
- Ты где? – откликнулся тот тревожной интонацией.
- Выйти и спустись по лестнице.
Щёлкнул замок. Вихрь промчался по шести лестничным пролётам, подхватил тяжёлые сумки и обернулся рыжим парнем. Успев чмокнуть Зарину в щёку, он пошёл чуть позади, отставая на три ступеньки.
- Иди вперёд, - капризно потребовала девушка.
- Нет. Мне тут приятнее.
- В смысле – приятнее?
- На тебя смотреть, - признался Фар.
- Ах, ты, вуайерист!
- Кто?
Так, препираясь и перешучиваясь, они поднялись в квартиру.
Странно, только сейчас, войдя в квартиру. Зарина ощутила двойственность изменений, что произошли с ней за время отлучки на работу. Тигрик стал ближе, роднее, казался более знакомым. Но вместе с тем возникла и стеснительность, словно она опасалась испортить его мнение о себе. Утром такой заморочки и в помине не было.
И вообще, глядя на Фара, она видела его другими глазами, нежели утром или вчера. Как другого, слабо знакомого парня. Высокий, под два метра, почти на голову выше её, он не казался громадным, как – тьфу, сгинь, пропади! – Сидоров.
Соразмерность, вот ключевое слово, главное в описании молодого герцога.
Широкие плечи, длинные эластичные мышцы, гордый постав головы. Умеренно короткая стрижка, отчего огненно-рыжие волосы, выгоревшие сверху до соломенного оттенка, лежат аккуратной шапкой, а не бугрятся идиотской нашлёпкой над подбритыми висками и затылком, как у модников. Темная, почти чёрная щетина на подбородке и щеках.
Губы, сложенные в полуулыбку, не толстые и не тонкие, с выраженной, изогнутой, как древко старинного лука верхней кромкой. За ними таятся ровные зубы – умрите от зависти, клиенты ортодонтов! – не ослепительно белые, отхимиченные, а желтоватые, воистину прочные.
Уши, не лопушистые и не махонькие, опять же соразмерные, с выраженной мочкой, куда серьга, даже пиратская или цыганская, ну, никак не вписывается. Тёмные густые брови и тёмные же, длинные ресницы, чуть загнутые вверх. Женщине, а не мужику следует такими обладать и гордиться! И потому достойным контрапунктом, диссонансом, решительным возражением - сияли с удлиненного, чуть скуластого лица Фара дьявольски жёлтые, пронзительно яркие, завораживающие глаза.
Красив, подлинно, не фотошопно красив парень. И рыжина волос, как и лёгкая конопатость – не помеха ему. Неловкость от осознания такого факта – ну, зачем он так привлекателен? мужику достаточно быть чуть красивее обезьяны! - так мешала Зарине, что пришлось идти на крайние меры. Рубить гордиев узел, резать правду-матку, прямо в лицо с мелкими конопушками у носа:
- Господин герцог, вам никогда не говорили, что вы очень симпатичный молодой человек?
- Милая барышня, комплимент делают прекрасному полу, не сильному. Я вам верну его. Получите – вы великолепны! Восхитительны! Очаровательны!
Время застыло. Замедлилось. Остановилось. Фар воспользовался этим, поцеловал кончики пальцев Зарины, поднося обе её руки к губам. Обдал пронзительной желтизной глаз покрасневшую девушку. Заставил вздрогнуть, вырваться из вязких тенет застывшего времени в реал:
«Да что я, как проклятая, постоянно горю румянцем! Сколько можно! Как в первый раз! Не девочка же, пора привыкнуть!»
Отругав себя, Зарина независимой походкой скрылась на кухне:
- Сейчас будем обедать. Я знаю, ты голоден как волк.
- Как тигррр! – рыкнул Фар вослед, маскируя звук подлого желудка.
Он тоже не знал, как разрешить ситуацию, когда два человека испытывают взаимную симпатию, но не решаются вслух обсудить проблемные моменты общения непритёртых друг к другу личностей.
Что поделаешь, если мы из школы выходим в большой мир наскоро просвещёнными, чуточку знакомыми с основами физиологии животных. Теоретически нам известно, что человек, он и животное социальное, да ещё и с развитой второй сигнальной системой. Во, как много!
И ни слова, ни полслова нам не сказали, насколько промахнулась матушка-природа, создав разумного примата, нас, то есть. Не научили, как бороться с попутными комплексами, с проблемами, с горем от ума. Хоть завоспитывайся, заучи кодексы поведения, но пить-есть и совершать обратные действия ты вынужден, как любое живое существо, верно?