Губы Арчера скривились в ухмылке.
— О, не делай вид, будто ты не поняла меня, Грейнджер, — протянул он. — Этот невинный образ правильной отличницы тебе совсем не к лицу. Хорошая была маска, признаться — милая начитанная девочка, днями напролет штудирующая книжки в библиотеке. Кто бы заподозрил в тебе такую двуличность? Зато теперь все встало на свои места. Ведь сколько бы книг ты ни прочитала, это не изменит того, что ты просто невообразимо скучная кукла. Такая же, как все остальные, — он с наигранным разочарованием развел руками. — Как, впрочем, я всегда и предполагал. Хотя, честно говоря, я даже не думал, что ты своей унылой посредственностью сможешь хоть кого-то заинтересовать.
Гермиона мгновение просто смотрела на него, в карих глазах полыхал гнев, боль и жгучая обида.
— Ненавижу тебя, — прошептала она.
— Взаимно, Грейнджер, — коротко бросил юноша, окидывая её презрительным взглядом.
Развернувшись на каблуках, Гермиона торопливо зашагала обратно в зал, где её уже искал Крам. Её трясло от ярости, она злилась на Тома за жестокие оскорбления, на себя за глупую наивность, на весь свет за самый отвратительный вечер в её жизни. Но хуже всего было то, что к этим эмоциям примешивалось совершенно абсурдное чувство вины. Девушку не покидала мысль, что во всем виновата только она. Что Арчер был честен, когда приглашал её на бал. Что этот надменный самоуверенный слизеринец, который пробуждал в ней столько противоречивых эмоций, на какое-то мгновение увидел в скучной гриффиндорской заучке нечто большее. Что всё могло сложиться совсем иначе.
«И ты всё это разрушила», — горько упрекала себя девушка.
Не сдержавшись, Гермиона обернулась в последний раз, в надежде, что он смотрит ей вслед, что можно ещё что-то исправить, но Тома в коридоре уже не было.
«Отправился развлекать свою Мириам, — ядовито подумала девушка, тряхнув головой. — Ну и пожалуйста! Вы — прекрасная пара!»
Ускорив шаг, гриффиндорка поспешила в зал, чтобы отыскать Виктора, пока тот не решил, будто она от него сбежала.
А в это время, укрывшись в тени стылых коридоров от посторонних взглядов, стоял Том, обессилено привалившись к стене спиной. Обхватив голову руками, он медленно осел на пол — в висках пульсировала страшная мигрень, которая усиливалась с каждой секундой. Он ни о чем не мог думать, кроме дикой, ослепляющей боли, от которой голова, казалось, вот-вот расколется надвое. Юноша медленно провел ладонью по серому от боли лицу, чувствуя, как его бьет озноб. Нужно было что-то сделать. Попросить помощи. Достать обезболивающее зелье. Добраться до спальни и провалиться в спасительный сон. Что угодно, лишь бы не сидеть здесь в одиночестве, ожидая, пока это прекратится. Но для этого нужно было пошевелиться. Нужно было что-то сказать, куда-то пойти. А всё, что он мог, это сидеть неподвижно, сжимая голову и сходя с ума от боли, и где-то вдали, словно раскаты грома, ему чудилось эхо дикого, нечеловеческого вопля.
*
«Не так уж и плохо, — отстраненно думал Гарри, неторопливо описывая круги по залу в паре с Дафной. — Вообще-то, даже очень неплохо», — мысленно поправился он, поймав тёплый взгляд фиалковых глаз. Сперва он жутко нервничал, но стоило только начать танец, двигаясь в такт неторопливому мягкому темпу музыки, как все его глупые опасения мигом вылетели из головы и юноша тут же позабыл о том, что на них все смотрят. Он вообще забыл обо всем на свете, думая только о своей руке, лежащей на талии девушки, о тепле её тела, которое чувствовал сквозь тонкий атлас чужой мантии, о нежной улыбке, которая была адресована только ему одному. Вокруг них плавно кружились другие пары, но Поттер их даже не замечал. Он смотрел на девушку прямо перед собой и заворожено улыбался, наслаждаясь этой непривычной близостью. Пожалуй, ему начал нравиться Святочный бал, хотя поначалу он счел это мероприятие до тошноты официальным.
Стены зала серебрились инеем, с темного, усыпанного звездами потолка свисали гирлянды из омелы и плюща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них установили множество столиков, каждый человек на десять. Четырех чемпионов, стоило им войти в зал, откомандировали к судейскому столу, где их сияющей улыбкой встретил Дамблдор. Все вокруг аплодировали, поздравляли друг друга и шумно переговаривались. Царящий в зале гомон совершенно сбил с толку и дезориентировал Поттера, он машинально улыбался и кивал, когда с ним заговаривали, но был не в состоянии сформулировать ни одной внятной мысли и очнулся от ступора, только когда Дафна мягко и ненавязчиво пыталась усадить его за стол. Пока все занимали свои места, Гарри рассеянно разглядывал праздничное убранство зала, невольно восхищаясь масштабами празднества. Пожалуй, так Хогвартс к Рождеству еще ни разу не украшали. Взгляд юноши скользил по радостным лицам присутствующих, задержавшись на директоре Дурмстранга, который, в отличие от окружающих, выглядел мрачнее тучи и не сводил тяжелого взгляда со своего чемпиона. Точнее с его спутницы. Похоже, Каркарова совершенно не радовал тот факт, что Крам пригласил на бал Гермиону.