— Я бы хотела жить по-другому, — вздохнула она. — Чтобы не было этой глупой войны и противостояния. Не было министерства с их законами и этих странных волшебников, помешанных на чистоте крови.
Гарри удивленно изогнул бровь.
— А ты разве не придерживаешься мнения, что чистокровные превосходят магглорожденных?
Она иронично фыркнула.
— Ради Мерлина, Гарри, это же просто смешно. Взгляни хотя бы на Грейнджер. Она же куда талантливее некоторых слизеринцев. И как тут можно рассуждать о превосходстве?
— А как же Совет лордов?
— «Совет лордов», — она закатила глаза. — Отмирающая никому ненужная структура. Они уже давно ничего не решают.
— И всё же они влиятельны.
— Условно. Да. Но стоит появиться кому-то мало-мальски превосходящему их по силе, как они тут же начинают пресмыкаться перед ним, в попытках спасти свою шкуру. Это загнивающая, шаткая система.
— Нежизнеспособная.
— Да, — она хихикнула, — и вообще, я сторонница анархии.
— Мерлин всемогущий! — притворно ужаснулся Поттер. — А твои родители об этом знают?
— Догадываются, — Дафна в задумчивости отвела взгляд. — Впрочем, политика и все эти дрязги не особенно привлекают меня.
— И твоя семья придерживается таких взглядов?
— Да, — она передернула плечами, словно тема вдруг ей стала неприятна и пристально взглянула в глаза слизеринца. — Не хочу говорить об этом, — тихо сказала девушка.
— Значит, не будем, — легко согласился подросток.
Дафна благодарно улыбнулась и вдруг, подавшись вперед, мягко коснулась губами его губ. Поцелуй длился всего мгновение. Одно необыкновенное, почти нереальное мгновение, которое растаяло, словно утренний туман, стоило ей чуть отстраниться.
— Спасибо тебе, Гарри, — прошептала она.
Все это время юноша почти не дышал, не отрывая от девушки пристального взгляда. Наконец, он очень медленно выдохнул, но так ничего и не сказал, просто рассматривая её лицо. По тому, как себя вел Поттер, было совершенно невозможно понять, о чем он думает.
Дафна вдруг смутилась.
— Мне… мне не стоило этого делать?
— Нет-нет! — торопливо воскликнул Гарри, опасаясь, что сам того не сознавая обидел её. — Я просто, эм, ну просто, знаешь… — он вдруг замолчал, удивленно подняв брови. — Твои глаза…
— Глаза? — она недоуменно склонила голову к плечу.
— У тебя глаза светятся, — известил её слизеринец, пораженно моргая, сам не очень веря в то, что видит.
Фиалковые глаза девушки мерцали в свете волшебных огней, как у кошки. Дафна несколько секунд непонимающе смотрела на него и вдруг изменилась в лице. Вся мечтательная романтичность испарилась, словно её и не было. Девушка резко отступила от него, досадливо скривив губы.
— Вот дьявол, — процедила она, отворачиваясь.
— Дафна… — юноша, недоумевая, протянул к ней руку, но она отшатнулась от него, как от огня.
— Не прикасайся, — прорычала она, обхватив себя руками за плечи. — Чёрт.
— Что…
— Уходи, Гарри, — глухо прошептала она. — Просто уходи.
Не сказав больше ни слова, она развернулась на каблуках и бросилась прочь из сада, выскочив в стылый школьный двор, не защищенный чарами тепла. Поттер мгновение растеряно смотрел на то место, где буквально минуту назад стояла его сокурсница, после чего, обеспокоенный, кинулся следом за ней. Дафна не успела уйти далеко. Остановившись посреди заснеженного двора и совсем не обращая внимания на январский мороз, она вдруг запрокинула голову, в безмолвном отчаянии уставившись в чёрное небо. Её лицо побледнело и исказилось, словно она испытывала немыслимую боль и скорбь. Гарри застыл в нескольких шагах от неё, не зная, что предпринять, когда девушка вдруг покачнулась и осела на землю.
Слизеринец кинулся к ней, но стоило ему оказаться рядом, как Дафна вдруг обратила совершенно дикий взгляд к небу и закричала. Никогда раньше Гарри не слышал столь ужасного крика. Он совсем не походил на человеческий. И, казалось, заполнил собой все пространство, тысячей голосов разносясь на сотни миль вокруг. Зажмурившись, Гарри упал на колени рядом с Дафной, зажимая руками уши. Исступленный вопль будто пробирался под кожу, сжимая ледяной рукой сердце, тисками сдавливая голову и вытягивая из тела каждую частицу тепла.
Это безумие продолжалось целую вечность, юноше казалось, что он вот-вот оглохнет, но внезапно крик оборвался, и в запястья слизеринца вцепились ледяные пальцы. Гарри распахнул глаза, глядя в белое, как мел лицо Дафны. Её зрачки горели во тьме призрачным фиолетовым огнём, а ярко-алые губы кривились, словно она из последних сил сдерживает стон боли: