Уже давно его занимала история магии, которая даже сейчас казалась подростку обрывочной и какой-то до обидного незакономерной. Вот, скажем, Совет Лордов. С одной стороны крайне престижно в этом совете состоять, а с другой смысла в этом ноль. Даже сами волшебники признавали, что это какая-то отмирающая ужасно архаичная система, которая, по сути, никому не нужна, ведь есть министр. Далее сам министр магии. Почему, во имя Мерлина, самым могущественным лицом в магической Британии выбран министр? И когда вообще было решено, что управлять магами будет один единственный волшебник, которого вроде как выбирают голосованием в Визенгамоте? Если его избирают, то кто тогда его контролирует? Не похоже чтобы верховный суд магов Великобритании занимался законодательной или исполнительной деятельностью. Выходит, что министр магии обладает абсолютной властью? Или все же изначально его решения должны были рассматриваться в Совете Лордов? И отчего же не рассматриваются? И как вообще появился этот Совет? Назначали же их как-то раньше. И почему теперь не назначают, а только передают по наследству?
Одни вопросы.
До того, как волшебное сообщество погрязло в междоусобных склоках, условно разделившись на светлых и тёмных, был Совет Тринадцати Верховных Магистров, которые принимали решения, и Золотой Легион, который разбирался со всеми остальными вопросами. Вполне устойчивая система. Каждый из магистров имел право вынести на рассмотрение какой-либо закон, а остальные члены Совета Тринадцати могли проголосовать «за» или «против». Эдакая упрощенная версия маггловского парламента. Был Четырнадцатый Магистр, который вроде как ничего не решал, но единственный имел право начать военные действия. Жуткая ответственность, но, по-видимому, на эту должность избирался некто особенный.
Гарри качнулся назад, поставив стул на две ножки, и уставился в потолок.
Так может, именно эта структура со временем превратилась в Министра и Совет Лордов? Их сейчас, конечно, далеко не тринадцать, но все же… Магистров не избирали. Этот титул наследовали. А вот Четырнадцатый Магистр, как раз назначался раз в семь лет путем голосования. Довольно логично. А с учетом того, какой бардак творился в стране на момент образования министерства магии, становится понятно, почему впоследствии вся эта структура стала такой громоздкой и бессмысленной. Только никто почему-то не хочет ничего менять…
Поттер со вздохом посмотрел на фамильный гобелен. Непонятно только, что было до Совета Тринадцати. У волшебников вообще не было системы управления? Тогда каким образом она вдруг возникла практически из ниоткуда. Ведь ясно, что все эти магистры и лорды не из воздуха появились. Они и раньше были.
Вся эта непонятная, лишенная деталей и логики, картина в мыслях юноши напоминала некий круг, в середине которого зияла черная дыра. Но в центре должно было что-то находиться. Только что? Гарри досадливо скривился. Это походило на неполную картину, для завершения которой не хватает всего одного паззла.
Повздыхав немного, юноша решил подойти к вопросу с другого конца.
«Кто мог изначально создать сам титул «лорд»? — спросил он себя. — Кто был наделен достаточными полномочиями, чтобы произвести человека в ранг аристократа? Наделить его властью и землями, которыми тот потом будет управлять?»
Взгляд Гарри упал на имя Салазара Слизерина, медленно проследил за переплетениями многочисленных ветвей семейного древа и остановился на последнем живом представителе рода по мужской линии, возле которого была изображена коронованная змея. Единственная коронованная змея, если не считать самого основателя.
«Вот черт!»
Последний паззл плавно встал на своё место.
Глаза Поттера пораженно расширились.
— Я ПОНЯЛ! — заорал он, подскочив на месте от переизбытка чувств, и опрокинулся назад вместе со стулом.
От громкого вопля, разорвавшего умиротворенную тишину, Арчер чуть было не перевернул чернильницу на собственные записи и возмущенно воззрился на лучшего друга как раз в то мгновение, когда тот внезапно скрылся из его поля зрения, свалившись на пол.
— Ты жив? — сухо полюбопытствовал он со своего места.
Вместо ответа Гарри вскочил на ноги и чуть ли не в два прыжка оказался рядом с Томом, после чего схватил его за отвороты мантии, чтобы поднять на ноги и развернуть к себе лицом.
— Я всё понял! — снова завопил он.
Арчер поморщился, раздраженно пытаясь отцепить от себя внезапно спятившего друга. Сказать он так ничего и не успел, потому что Поттер продолжил голосить: