— Да, за исключением, что для него это может быть болезненно.
— О, я тебя умоляю, Забини, с каких пор Слизеринцы заботятся о чьей-то душевной организации? — закатил глаза Том.
— И, тем не менее, мы не обсуждаем проблемы в семьях, — с нажимом повторил Драко. — Это личное и никого не касается.
— Да, за исключением тех случаев, когда речь заходит о родителях Гарри. Его семью вы отчего-то обсуждаете с удовольствием.
Поттер, который наблюдал, как охотница гриффиндорской команды по квиддичу бросает своё имя в кубок, метнул предупреждающий взгляд на Тома, но не успел ничего сказать, потому что в это время прозвучал ответ Драко:
— Да, потому что его родители давным-давно мертвы и это всем прекрасно известно. Вряд ли Поттер плачет в подушку, каждый раз, когда кто-то случайно вспоминает его семью.
— О, да, — холодно сказал Гарри, привлекая к себе внимание, — вы все так любите вспоминать, что мои родители мертвы, нопри этом с присущей вам, слизеринцам, деликатностью, каждый раз всячески уклоняетесь от разговоров о том, кто именно их убил. Конечно, ведь тогда это косвенно затронет ваши семьи, а это личное и никого не касается.
— На что ты намекаешь, Поттер? — прошипел Драко.
— На то, что не только у Монтегю отец был Пожирателем Смерти, — глядя прямо серые в глаза сокурсника отчеканил Гарри и резко поднялся на ноги. — Приятного аппетита.
Том проводил взглядом удаляющегося друга и со вздохом покачал головой.
— Вот ты все-таки идиот, Малфой, — констатировал он.
— Почему я? — ощетинился Драко. — Это Поттер истерику закатил.
— А кому за это стоит сказать «спасибо»? — сердито бросила Дафна, прежде чем Арчер успел что-то сказать. Отодвинув тарелку, девушка встала из-за стола.
— Уже уходишь? — красноречиво усмехаясь спросил Блэйз.
— Пропал аппетит, — Гринграсс в последний раз с упреком взглянула на Тома и Малфоя, после чего покинула Большой Зал.
— Эх, не любит она эти разговоры, — подперев голову рукой вздохнул Забини.
— Кто-то из её родственников тоже в Азкабане? — без особого интереса уточнил Арчер.
— Гринграссы во время войны придерживались нейтралитета, — помедлив, ответил Блэйз. — Но это не помешало каким-то особо ретивым фанатикам запытать до смерти её дядю.
— Пожиратели?
— Авроры, — Малфой поморщился. — После войны Ильриха Гринграсса подозревали в содействии Тёмному Лорду. Считали, что он спонсировал Пожирателей. И на одном из допросов переусердствовали.
— И что, она так скучает по дяде, которого даже не помнит?
— Ильрих был старшим братом её матери и когда он умер, миссис Гринграсс… — Драко взглянул на Блэйза и тот со вздохом закончил за друга:
— Она не слишком хорошо справилась с потерей брата, смешала какие-то зелья, чтобы избавиться от депрессии и теперь… в общем, мама Дафны очень сильно болеет.
— Неизлечимо, — добавил от себя Малфой.
— Понятно, — Арчер задумчиво крутил в руке вилку.
Не то чтобы его сильно тронула эта история, но становилось понятно, почему слизеринцы так не любят вдаваться в подробности о своих родных.
«Где ни копни, наткнёшься на семейную драму, — раздраженно подумал он. — Не школа, а какой-то бесконечный водопад слез».
*
Обмотав вокруг лица шарф и поплотнее запахнув тёплую мантию, Гарри брел по дорожке в сторону запретного леса. Он прокручивал в голове перепалку с Драко и ругал себя за несдержанность. В конце концов, тему его родителей поднял Том, а Малфой, как обычно, принялся нести чушь. Уже можно было привыкнуть.
«И на кой дьявол я вообще про Волдеморта вспомнил? — мысленно ворчал юноша. — Ведь с самого начала было ясно кто я, а кто остальные слизеринцы. Можно было бы и не накалять обстановку».
Он досадливо покачал головой, обозвал себя несдержанным болваном и ступил под сень деревьев. Впереди, совсем недалеко, была полянка, куда подросток иногда любил приходить, чтобы подумать. Гарри почти добрался до нужного места, когда обнаружил, что там уже кто-то есть.
В пол-оборота нему стояла невысокая девушка. Длинные волосы, доходящие уже почти до пояса, были спутаны, и в растрепанных светлых с пепельным оттенком прядях можно было разглядеть маленькие косички с вплетенными в них ленточками. Девушка стояла прямо посреди поляны с закрытыми глазами и, подставив лицо лучам солнца, еле заметно улыбалась. Услышав звук шагов, она подняла веки, обратив на слизеринца безмятежный взгляд серых глаз.