— Луна, — наконец, перешла Юйлинь на знакомое Чандре наречие, — давать дар.
— Дар? — морщась от боли в животе, простонала Юэ.
— Да, — Юйлинь с улыбкой показала на свой живот, а потом на живот Юэ. — Так надо, чтобы иметь дитя. Муж тебя любить. Ты потом родить дитя. Это — дар Луны.
— О нет, — Чандрагупта рухнул обратно на траву, покрытую слоями тканей. — Оставь меня!
Неожиданно рядом возник Ракшас. Быстро оценив ситуацию, с каменным лицом повернулся к страдающей «раджкумари» спиной дабы не смущать её ещё больше.
— У Лубдхака жили без женщин? — сочувственно осведомился аматья.
— Да-а, — простонал Чандра, чувствуя, как медленно умирает. «Дар Луны» больше напоминал очередное проклятие. Стхул и Индра сидели рядом и сочувственно гладили своего бывшего приятеля и нынешнюю сестру по плечам.
— Значит, так. Объясняю, — заговорил Ракшас, не оборачиваясь. — Раз в луну каждой женщине, способной к зачатию, приходится переносить такое. В следующей деревне закуплю побольше ткани, ибо раджкумари Цэй и Джаохуа ткань тоже понадобится.
— Что?! — Стхул пришёл в ужас. — И у нас с Индрой так же будет?
— Да. И подозреваю, что скоро, — коротко ответил аматья, даже не пытаясь подсластить мёдом полынное снадобье. Увидев, что «принцессы из Чжунго» снова вознамерились орать от ужаса, предупредил, возвысив голос. — Всем молчать и соблюдать тишину! Приказываю переносить испытание стойко, как подобает дэви. И вот ещё… Начинайте называть друг друга новыми именами, а старые забудьте. И учите язык! Просто стыд будет, если выяснится, что принцессы Чжунго не знают наречия своих предков.
Индра, Стхул и Чандрагупта затравленно переглянулись.
— Не забывайте, — довольно хмыкнул Ракшас, — в ваших интересах следовать придуманной мною истории о вас, иначе над вами весь дворец потешаться будет. Сами представьте, как забавно выглядят предатели, лишившиеся лингамов и приобретшие йони от купания в воде! Это очень смешно, поверьте. Слуги просто животы надорвут, — и, предоставив Чандрагупте полное право страдать дальше, аматья отправился проверять, готовы ли кони и колесница к продолжению их путешествия.
Комментарий к Глава 6. Дар Луны * “Не знаю”.
====== Глава 7. Выйти замуж или умереть? ======
Через две луны после отбытия колесницы из Чанъаня, Юйлинь пришла к аматье Ракшасу на рассвете вместе с одним из молодых и сильных воинов Дхана Нанда, сопровождавших «царских невест» в пути. Мужчину того звали Шала, и он, достигнув возраста двадцати пяти лет, ещё не успел обзавестись семьёй. Юйлинь, скромно покраснев, поклонилась аматье и в своей очаровательной манере, ломая чужеземные слова до неузнаваемости, объяснила Ракшасу, что у них с Шалой возникла любовь. От этого чувства, вспыхнувшего по воле богов, через семь лун родится дитя, и если аматья желает и ей, и ребёнку счастья, то он должен провести брачный ритуал для неё и Шалы, чтобы ребёнок родился «в чести, а не в бесчестии».
Впервые Чандрагупта услышал от главного советника много незнакомых слов, которых не успел узнать в своё время даже от Лубдхака, несмотря на то, что вспыльчивый вайшья умел цветисто выражаться. Отшумев, аматья благословил Юйлинь и Шалу, пробормотав себе под нос: «А чего можно было ждать от красивой, молодой вдовы и одинокого мужчины в самом соку?» Тем же вечером, наплевав на подсчёты благоприятных и неблагоприятных дат, Ракшас провёл для молодых брачный ритуал. Юйлинь обошла семь кругов вокруг огня и дала семь клятв, а спустя ещё три луны, когда до Паталипутры оставалось несколько дней пути, Шала упал в ноги аматье и попросил разрешения отвезти жену в деревню к родителям, ибо там о его супруге куда лучше позаботятся, чем во дворце.
— Пусть она поживёт в покое среди близких мне людей, привыкнет к нашим обычаям, а когда дитя подрастёт и окрепнет, я привезу их во дворец. Пока же Юйлинь привозить в столицу рано.
Аматья согласился с Шалой и отпустил его. Во время прощания с Юйлинь Юэ, Джаохуа и Цэй невольно ощутили печаль. Возможно, они до конца не осознавали этого, но Юйлинь успела стать для них доброй подругой. Она их утешала, рассказывала забавные и поучительные истории о своей родине. А самое главное — каждый день терпеливо помогала примириться с их нынешним обликом. Не будь её рядом, юные принцессы из Чжунго, возможно, до сих пор бы плакали от отвращения, глядя на себя.
— Вы — красавицы, — с улыбкой объясняла им Юйлинь, держа девушек за руки. — Вы получать от жизни радость и хороших мужей. Вы непременно познать счастье и долгая жизнь. Любить свои тела — не ненавидеть! Носить украшения и лучшие сари. Получать любовь. Лучше быть девушка, чем юноша. Не переживать.
Она писала им на клочках ткани рецепты блюд родной страны и разных снадобий для укрепления ума и тела, а также списки трав, которые надо заваривать в чай, потом давать это мужу, а «муж вас любить всю ночь». Она рассказывала, как ухаживать за волосами, чтобы те блестели, и за кожей, чтобы та всегда оставалась нежной, как шёлк. Не всё, о чём она говорила, Юэ, Джаохуа и Цэй понимали, но общий смысл сказанного был им понятен. Юйлинь любила себя, жизнь и всех вокруг. Она была уверена, что получить счастье очень легко. И уж насчёт себя она точно оказалась права, выйдя замуж за Шалу, носившего её на руках.
Юйлинь покинула их однажды утром вместе с молодым мужем, а ещё через пять дней золотая колесница с изображением драконов достигла Паталипутры.
Когда они въехали в главные ворота, царь вместе с братьями, Дурдхарой, Бхадрасалом и Даймой уже встречал их. Он отдал приказ служанкам помочь «принцессам» выйти из колесницы, но затем, даже не удостоив невест вниманием, прошёл мимо. Зато сразу направился к телегам, на которых везли панд. Остановившись рядом, громко рассмеялся:
— Великолепно! Просто великолепно! Аматья, — тут царь повернул голову в ту сторону, где стоял Ракшас, — вы превзошли все мои ожидания! Эти панды удивительны. Я вами доволен.
Ракшас сложил руки и скромно поклонился своему повелителю. При виде Дхана Нанда старый самец-панда вдруг ни с того ни с сего начал бросаться на железные прутья и рычать. Дхана Нанд перевёл взгляд на молодую самку, вздыбившую шерсть, но всё ещё молчавшую, и промолвил:
— Пожалуй, стоит сделать подарок моему дорогому другу Джагат Джале за его примерную службу. Одну панду отдам ему. Надо только подумать, какую из двух, — царь ещё раз перевёл взгляд с Муры на Чанакью и заключил. — Нет, буйная не годится. Отдам тихую.
Стоило Дхана Нанду произнести эти слова, как «тихая» панда внезапно тоже преобразилась. Наморщив нос и глухо зарычав, она встала на задние лапы, прыгнула на прутья и начала отчаянно скрести по ним когтями.
— Вот как? — царь развеселился ещё больше. — Думаешь, если будешь так громко рычать, я тебя здесь оставлю? Не выйдет. Я уже обещал подарить диковинку дэви Калки и своё слово сдержу.
Панда вдруг перестала рычать, снова опустилась на четыре лапы и покорно улеглась на засыпанный соломой пол клетки.
— Назовём её, — царь изобразил напряжённое размышление, — Мурой! Да, желаю, чтобы отныне эту медведицу так и звали. А этого, — Дхана Нанд презрительно указал на разъярённого плешивого самца, — буду называть Злючкой-сердючкой Каутильей, — смех царя и рёв «буйной» панды смешались воедино. Слуги с изумлением смотрели на это незабываемое зрелище: казалось, панда понимает, что над ней насмехаются, и отчаянно злилась. — Итак, приказываю: панду Муру покормить, напоить и незамедлительно отправить в Параспуру в подарок Джагат Джале. Каутилью тоже покормить и установить клетку у подножия моей статуи.
— Самрадж, — робко промямлил кто-то из слуг, высунув голову из толпы, — уж больно диковинных животных по вашей воле привезли. Нам неведомо, чем их кормить! Смилуйтесь, подскажите.
— Панды любят молодые побеги бамбука и личинок насекомых, — охотно пояснил царь. — Хотя можете давать им кхир и роти. Полагаю, сожрут. Но запомните: тёплой водой их нельзя поливать ни в коем случае! Купайте всегда только в холодной воде. Если из-за вашего неповиновения с медведями что-то случится — ответите головой. Ответственным за Каутилью назначаю, — Дхана Нанд обежал глазами присутствующих и широко улыбнулся, заприметив вытянувшегося по струнке Бхадрасала, — моего любимого молочного брата.