— Меня? — испугался Бхадрасал.
— Ага, — радостно кивнул царь. — А кому ещё я могу поручить этого самца? Он — буйный, а ты — генерал армии и привык усмирять бунтовщиков. Приступай.
Бхадрасал вздохнул, окликнул двух слуг, приказал им взять под уздцы коня, впряжённого в телегу с Каутильей, и отвезти клетку к подножию царской статуи. Муру тоже отправили на прощальное кормление перед перевозкой в Параспуру, а самрадж, закончив распоряжаться судьбой панд, наконец, вспомнил о принцессах, терпеливо ожидавших его решения. Все три девушки задрожали и потупились, когда пронзительный взгляд царя остановился на них.
— Вы!
Это короткое слово упало на головы бывших заговорщиков, как увесистый камень. В нём прозвучали гнев, затаённая обида, презрение и, бесспорно, злорадство. Но царь быстро совладал с собой.
— Лица не опускать! — потребовал он. — Хочу сам взглянуть, хороши ли невесты из Чжунго? А то, может, и вас стоит в Параспуру отправить следом за Мурой?
Юэ, Джаохуа и Цэй медленно подняли головы и с ответной ненавистью посмотрели в глаза царю. Ничего не говоря, самрадж обошёл вокруг девушек несколько раз, внимательно оглядывая их со всех сторон. Принцессы из Чжунго молчали, ожидая приговора.
— Да, неплохи, — вынес вердикт Дхана Нанд, останавливаясь. — Подходят для царевичей из династии Нандов. Гови, иди-ка сюда! — позвал брата повелитель Магадхи.
Говишанака, торопливо семеня, выбежал из-за спины Панду. В руках он, как обычно, держал по куску пирога. Быстро запихнув еду в рот, Гови прожевал еду, шумно проглотил и испуганно вытаращился на чужеземных царевен.
— Зачем ты меня звал, брат?
— Женишься вот на этой, — Дхана Нанд ткнул пальцем в Стхула-Цэй.
— Но я… — пролепетал было Гови, однако ему и слова не дали вставить.
— Это приказ! — прорычал Дхана Нанд. — Спорить с моим решением бессмысленно. Девушка ехала сюда на протяжении пяти лун! Она устала и имеет право выйти замуж.
— На самом деле я не хотел… не хотела замуж, — попыталась заговорить несчастная Цэй, но её мнение самраджа тоже не интересовало.
— Тебе не нравится царевич Говишанака? Хочешь стать второй женой цирюльника Джагат Джалы? Или супругой вайшьи Лубдхака?
— Нет! — перепугалась Цэй. — Мне неведомо, кто эти люди, но за них я точно не хочу замуж! Особенно за вайшью Лубдхака, хоть и не знаю, кто это!
— Тогда благодари меня за возможность стать невесткой царя Магадхи, разборчивая ты наша, и соглашайся на свадьбу с Гови! Готовить вкусно умеешь?
Цэй всхлипнула и часто-часто закивала.
— Хорошо. Мой брат это любит. У нас тут повар в прошлом году жил. Стхулбхадрой звали, — неожиданно заговорил Дхана Нанд, и все три «принцессы» побледнели. Правда, этого никто не заметил из-за густого слоя краски, щедро покрывавшей лица девушек. — Вот он знатно готовил! Говишанаке приготовленные им блюда очень по нраву были. Надеюсь, раджкумари, вы превзойдёте этого повара, да пребудет в покое его душа.
— А что с ним случилось? — еле слышно прошелестела Цэй. — С поваром.
— Его тиграм скормили за участие в заговоре против меня.
— Понятно, — судорожно сглотнула Цэй. — Не извольте беспокоиться, самрадж, я превзойду… Клянусь.
— Вот и хорошо. Дальше ты, — царь подошёл вплотную к Индре-Джаохуа. — Тебя я сначала хотел отдать царевичу Панду, вместе вы бы знатно пересчитывали золото в моей казне, но брат за прошедший год уже успел дважды жениться, и я не хочу нарушать его идиллию. Стало быть, твоей судьбой станет брат Бхутапала.
— Я?! — неожиданно раздалось испуганное восклицание из-за спины Кайварты, и оттуда выполз царевич невысокого роста с тонкими усиками и хитрыми глазами. — Но за что мне такое счастье, брат?!
— А потому что хватит гарем пополнять! — рявкнул Дхана Нанд. — Развёл тут наложниц, словно второй Кришна! Лучше остепенись и делом займись после свадьбы. Связь с провинциями налаживать будешь, а то там воровство цветёт и пахнет, как магнолии по весне. Мне надёжные люди нужны, чтобы я точно знал, кто украл, где и сколько. И кому головы пора брить, чтоб за дело, а не просто так, от скуки. А жена поможет и от наложниц отвадить, и за провинциями проследить. Мне доложили, что она смышлёная, тебе под стать. Если же ослушаешься — обрею.
— Как скажешь, брат, — быстро согласился Бхутапала.
— Осталась ты, — голос Дхана Нанд внезапно стал сладким, как мёд, когда его взор обратился к трепещущей, словно пойманная лань, Юэ. — Истинная красавица, но явно себе на уме. Кому бы тебя отдать? Раштрапале? Кайварте? — царь хитро прищурился, покачиваясь с пятки на носок.
— Мне!!! — заорал Пандугати, но его проигнорировали.
— Дашасиддхике? — продолжал вслух размышлять Дхана Нанд.
Юэ молчала, глаза её медленно наполнялись слезами.
— Впрочем, остальные братья себе и так царевен найдут, даже не сомневаюсь! А вот Джагат Джала недавно писал: его сыну Мартанду невеста требуется… Хороший парень тот Мартанд! Правда, растяпа и рохля, зато добрый. Неплохо стрижёт гривы лошадям и шерсть овцам, так как его отец Джагат Джала тоже из цирюльников. Хоть чему-то сына выучил.
— Нет, — не выдержала Юэ, складывая руки перед грудью. — Лучше убейте, самрадж.
— Хм, — царь задумался. — Даже умереть готова, лишь бы не выходить за Мартанда? Что ж, согласен. Ни один мальчишка не сравнится с настоящим мужчиной. Ни один мужчина не сравнится с царём Магадхи. Решено: женюсь сам. Тем более, давно пора! Ракшас, созови всех браминов и определите ближайшую благоприятную дату для свадьбы. Поженимся все в один день. Думаю, не имеет смысла затягивать.
— Но, — теперь растерялся Ракшас, приближаясь вплотную к своему повелителю, — подготовка займёт много времени! Надо будет разослать приглашения царям союзных держав, устроить огромный пир…
— Нет! — Дхана Нанд скроил недовольную мину и, понизив голос, добавил. — Тебя послушать, так подготовка растянется ещё на год. Ищи ближайшую дату. Лучше, чтобы это оказался завтрашний или послезавтрашний день. Огромный пир закатывать не станем, царям отправим послания после свадьбы, известив о том, что я уже женат, пусть привозят подарки мне и моей махарани. Кто осмелится не прислать или привезёт мало, на тех пойдём войной.
— Величайший, — глаза Ракшаса испуганно расширились, — но что если благоприятная дата окажется не так близко, как вам хочется?
— Тогда я в любом случае женюсь послезавтра. Дольше ждать не согласен, — яростно зашипел царь на своего первого министра, а потом совсем тихо добавил. — Каждого, кто встанет между мной и первой брачной ночью с этим предателем, ждёт неминуемая смерть. Я целый год ждал! Замучился уже.
— Понял, — Ракшас кивнул. — Сделаю всё зависящее, чтобы найти благоприятную дату для свадьбы не позднее, чем послезавтра.
— Я рад, — широко улыбнулся Дхана Нанд, — пусть служанки начинают готовить дворец к церемонии.
Их поместили втроём в общие покои на те недолгие дни, оставшиеся до свадьбы. Джаохуа и Цэй едва ли не каждую минуту пытались добиться от неё ответа, не боится ли она так же, как и они, но Юэ не знала, что отвечать. Она чувствовала себя оглушённой. Радоваться было нечему, но и бояться — тоже бессмысленно. Разумеется, настоящий самрадж не будет с нею так любезен, как тот, которого она воображала долгими ночами по пути в Паталипутру. Настоящий будет груб и безжалостен, безразличен к её слезам и просьбам. Он вон и вчера приходил лишь для того, чтобы насмехаться. Прямо на рассвете явился и испортил аппетит. «Принцессы из Чжунго» даже одеться ещё не успели, метались по покоям испуганно прикрывая друг друга покрывалами, но царь и не глядел на их пышные груди и точёные бёдра, его интересовало совсем иное.
Он возжелал с утра пораньше изречь гадость.
— Ну что, предатель? — с широчайшей улыбкой протянул Дхана Нанд, обращаясь к бывшему заговорщику, заточённому в теле Юэ. — Мечтал меня свергнуть и стать самраджем? А теперь станешь моей махарани. Достойное наказание для такого обманщика, как ты! — царь радостно потёр руки. — Кстати, случившееся со всеми вами, если уж тебе так интересно, твоя заслуга. Если бы ты не украл карту Пиппаливана, мы с аматьей Ракшасом, приводя в порядок разворошённые тобой пергаменты в библиотеке, не нашли бы среди них старые записи, сделанные ещё во времена моего деда Калашоки. Именно тогда мы с аматьей узнали, что некий путешественник, живший в Чжунго и приехавший ненадолго погостить в Магадху, очень подробно описал одно из чудес той страны — проклятые источники Дзюсенкё, меняющие облик людей. В пергаментах рассказывалось, как добраться до той местности, и даже прилагалась карта. Я уже тогда подумал: неплохо бы тебя в те водоёмы окунуть, чтобы вместо Пиппаливана ты оказался в моей опочивальне и познал силу любви, но ты к тому времени ещё не заслужил такого обращения. А вот после восстания — вполне. Так что даю слово, я теперь отыграюсь на тебе за всё. Готовься к нашей первой брачной ночи и к близкому знакомству с орудием мщения, — и царь ушёл, не попрощавшись и более ничего не добавив.