Юэ даже не замечала, что каждое слово ранит мужа в самое сердце.
— Идём, — снова повторил он. — Если хоть кроха доверия осталась в тебе.
Он протянул ей руку и очень долго ждал, пока Юэ решится вложить свою изящную ладошку в его ладонь.
Она шла за ним, не задавая больше вопросов и с трепетом ожидая чего угодно. Они очень долго спускались по извитой лестнице. Дхана Нанд заботливо поддерживал её, чтобы жена не оступилась. В подвале стало заметно прохладнее, несмотря на зажжённые слугами факелы, и Дхана Нанд накинул махарани на плечи свою уттарью. Затем он подвёл Юэ к какой-то нише и откинул в сторону чёрную занавесь с изображением солнца. В нише стоял средних размеров серебряный кувшин, закрытый крышкой, тщательно замазанной поверху глиной и обернутой чистой белой тканью.
— Ты заставил меня спуститься сюда, чтобы показать кувшин? — удивилась Юэ.
— Да.
— Чем же он так ценен? — недоуменно спросила махарани.
— Если вода, хранящаяся в нём, попадёт на тебя, ты снова станешь юношей навсегда. И, думаю, даже если тебя снова окунуть в Источник Утонувшей Девушки, то в махарани Юэ тебе уже не превратиться. О свойствах этой воды не знает никто, кроме меня, аматьи Ракшаса и жителей деревни, расположенной поблизости от Дзюсенкё. Эта вода взята из Источника Утонувшего Юноши. Ты обвинила меня в том, что я превратил тебя в игрушку. Скажи лишь слово, и я распечатаю кувшин, чтобы дать тебе возможность воспользоваться этой водой. Я разрешу взять воду с собой, чтобы ты смогла помочь царевнам Цэй и Джаохуа превратиться снова в Стхулбхадру и Индраджалика. Ты получишь достаточно золота, чтобы восстановить Пиппаливан и стать царём на принадлежащих тебе по праву землях. Можешь даже забрать с собой Чанакью и делать с ним, что хочешь. К сожалению, для него у меня нет средства полного исцеления. Только потом больше не возвращайся. Ни как друг, ни как враг. Придёшь как враг — не пощажу. Придёшь, как друг, буду обращаться с тобой, как с незнакомцем. Да, некогда я забрал жизнь твоего отца, но теперь ты собираешься отнять у меня сына, а любого мужчину, отнявшего моего ребёнка, я простить не смогу.
Юэ растерянно смотрела на Дхана Нанда.
— А мужчину, родившего тебе ребёнка, ты любить сможешь? — робко спросила она. — Если я сначала рожу, а потом попрошу тебя сделать меня снова Чандрагуптой, что ты на это скажешь?
Царь с грустью взглянул на жену.
— Тебе настолько противно твоё женское тело?
— Я скучаю по первому телу. И ещё хочу разобраться, буду ли скучать по облику Юэ, став собой. Именно поэтому мне для начала подойдёт лишь обычная тёплая вода, но не этот серебряный кувшин, — Юэ покосилась на волшебное средство с некоторой опаской. — И даже не сейчас, а когда ребёнок родится, потому что боюсь навредить ему. Надеюсь, это ты понять можешь?
— Могу, — ответил Дхана Нанд с едва приметной улыбкой. Его рука мягко опустилась на волосы жены. — Конечно, могу. И если уж тебя так задевает то, что я не говорю всей правды, я скажу кое-что ещё. В пергаментах, повествующих о проклятых источниках Дзюсенкё, говорилось: «У того, кто превращается с помощью этой магии, становится словно бы две сущности и два разных тела. Одно тело — словно светлая, видимая часть Луны, второе тело — словно часть тёмная и невидимая». Как поняли мы с Ракшасом, твоё тело юноши и сейчас существует, но его не видно. Оно словно спрятано где-то в тени, недоступной нашему зрению. А если тебя облить тёплой водой, ты станешь Чандрагуптой, но Юэ скроется в тени, хотя и не исчезнет. Мне кажется, маленький юврадж не пострадает, если ты используешь тёплую воду и станешь юношей. Ребёнка сохранит внутри себя Юэ, временно ушедшая в тень. Так ты можешь немного отдыхать от своей беременности, когда тебе станет совсем тяжело носить малыша на поздних сроках. Но это лишь мои догадки, в которых я не слишком уверен. Хочешь, дам почитать те пергаменты? И ты решишь сама, как понимать ту фразу.
— Нет, рисковать не хочу! — торопливо перебила его Юэ. — Если даже житель Чжунго, написавший тот пергамент, не уверен, что ребёнок уцелеет, тогда не надо.
Взгляд Дхана Нанда окончательно смягчился.
— Тебе не безразличен наш малыш? — ласково спросил он.
Юэ, обиженно надув губы, искоса посмотрела на него.
— И ты мне не безразличен, — пробормотала она вполголоса. — Я просто хотела быть уверена, что я — не игрушка, и мои желания имеют для тебя хоть какое-то значение.
Горячее прерывистое дыхание мужа, склонившегося к ней, коснулось её губ, незаметно превращаясь в поцелуй, полный нежности и затаённого желания.
— Никогда больше не сомневайся во мне, любимая.
Комментарий к Глава 11. Нелёгкий выбор * Один из первых тестов на беременность. Им пользовались в Древнем Египте уже в 1350 году до н.э. Беременной нужно было мочиться на семена пшеницы и ячменя в течение нескольких дней и смотреть, что раньше прорастёт. Если прорастала пшеница, ждали девочку, если ячмень — мальчика. Если не прорастало ничего, женщина не считалась беременной. В 1963г. учёные экспериментировали с пшенично-ячменным тестом и обнаружили, что в 70% случаев моча беременных действительно может заставить семена прорасти, в то время как моча небеременных не давала подобного результата, но на точность определения пола всё-таки особенно рассчитывать не приходилось.
====== Глава 12. Тёща-Камадэв ======
Сари, накидка и тюрбан сброшены на пол. Причудливым узором улеглись на полу три разноцветные полосы ткани, подобные трём изогнутым и переплетённым между собой руслам рек или прядям волос лесных якшинь: зелёная полупрозрачная, сине-золотая бархатная, ярко-алая блестящая… В длинных густых локонах мужа, подобных мраку беззвёздной ночи, запутались её пальцы. Так необычно ощущать обнажённой спиной шероховатые, прохладные камни стены подземелья. Руки Дханы заботливо и уверенно поддерживают её под ягодицы, помогая не упасть. Юэ всё теснее сжимает ноги, обхватывая мужа за пояс. Ладонями обнимает могучую, сильную шею, приникнув губами к его губам, задыхается от страсти, не желая отпускать, наслаждаясь происходящим. Лингам скользит по разгорячённому лону, не проникая внутрь, заставляя нетерпеливо извиваться и стонать, умоляя всё громче.
— Прошу… Ты ведь сам хочешь! Дхана, терпения нет… Внутри всё горит. Возьми меня по-настоящему.
Он продолжает тяжело дышать, впервые за всё время их совместной жизни не исполняя её заветного желания. Глаза лихорадочно блестят, а потом он прикрывает веки, еле слышно застонав, хрипло, с надрывом, и Юэ впервые ловит себя на том, что ей куда больше хочется доставить удовольствие ему. Невероятно сладко видеть, как супруг, прервав вдох, дрожа всем телом, закрыв глаза, отдаёт ей всего себя. Дхана в такие мгновения красив и беззащитен. Никто, кроме неё, не видел его таким, Юэ уверена в этом.
— Давай, — она пытается выгнуться так, чтобы их тела соединились, но муж снова уклоняется и лишь ласкает и дразнит, скользя меж её ног, тесно прижав к себе, двигаясь рвано, ускоряя ритм.
Бесконечная пытка — быть так близко, но всё же отдельной от него, когда так хочется, чтобы он был внутри, как продолжение её тела, как часть естества… Острое удовольствие в который раз взмывает птицей в небо на белых крыльях, но, не достигнув высших Лок, срывается тяжёлым камнем вниз. С Дхана Нандом происходит то же самое. Заметив это, Юэ прижимается к нему щекой и, прежде чем экстаз ускользнёт окончательно, а наслаждение обернётся болью и тягостной неудовлетворённостью, торопливо касается его свободной рукой, проникнув пальцами меж их сплетёнными телами. Для него прикосновение её пальцев неожиданно. Он не успевает совладать с собой. Долгожданное блаженство низвергается грозовым ливнем, заставляя Дхана Нанда кричать в полный голос. Эхо с её настоящим именем многократно и гулко прокатывается по подземелью, и Юэ робко надеется, что там, наверху этого никто не услышал. Иначе прибегут спасать царя от смерти. Ведь самрадж кричал: «О, Чандрагупта!». Как тут не подумать, что его убивают?