Царь зачерпнул в опустевшую чашу воды из купальни, приблизился сначала к Индре, потом к Стхулу и вылил на каждого из них немного холодной воды. Изменения произошли мгновенно. На руках и ногах Индры путы сразу же ослабли, так как он стал более изящным и хрупким, а пышное тело Цэй верёвки сдавили ещё сильнее.
Бхутапала и Гови замерли на месте, не веря глазам и не имея сил сказать что-либо. Они и предположить не могли, что снятое заклятие возможно так легко вернуть обратно.
— Мне больно! — запричитала несчастная Цэй, пытаясь разорвать путы, впившиеся в её нежную плоть. — Так больно!
— Изверги. Разве можно издеваться над беспомощными женщинами, связывая их? — прицокнул языком царь. — А ещё меня демоном за глаза называете. Я свою махарани не связываю. Пока она сама того не попросила, конечно, — вынув нож из-за пояса, Дхана Нанд склонился над страдающей Цэй, разрезая её путы, и мягко промолвил, лаская несчастную царевну бархатным взглядом. — Если мой брат Гови так ужасно обращается с тобой и знать тебя не желает, могу взять к себе второй женой. Думаю, с первой махарани вы отлично поладите, ведь вы друзья, — затем он обернулся к Джаохуа, которая уже почти выпуталась из верёвок самостоятельно. — А тебя, так и быть, возьму третьей женой. Сегодня я добрый.
— Зато я НЕ ДОБРАЯ! — раздался от дверей купальни яростный голос махарани Юэ. Все вздрогнули. Цэй инстинктивно заползла на четвереньках за ногу Дхана Нанда и спряталась там, дрожа. Это был тот самый момент, когда самрадж Магадхи действительно испугался своей жены. Глаза тихой и скромной Юэ метали молнии. — Кого это ты тут вознамерился взять в жёны, кроме меня?!
— Да вот, — Дхана Нанд неуверенно махнул рукой в сторону Джаохуа и Цэй. — Гови и Бхутапала отказались от них сегодня, увидев истинный облик твоих друзей. Но разве можно бросать замужних женщин? Это же такой позор. До конца жизни они обречены остаться одинокими. Ну, я и подумал: если вы всё равно друзья, то я мог бы совершить благородный поступок и…
— Нет, не мог бы! — резко обрубила его Юэ. Затем взглянула на Цэй и Джаохуа так, что обеим «царевнам из Чжунго» захотелось немедленно провалиться сквозь землю, как некогда несчастной Сите. — Ни одна из вас никогда не прикоснётся к моему мужу даже кончиком мизинца, иначе я за себя не отвечаю! Дхана только мой. Ясно?! И не мечтайте вползти на наше брачное ложе, устроив там бхут весть какую адхарму с моим самраджем!
— Д-да, конечно, Ч-чандра, мы и не хотели ничего т-такого, — заикаясь, пробормотала Джаохуа. — Д-даже и не м-мечтали ни разу!
— Ага, — кивнула Цэй, осторожно высовываясь из-за ноги самраджа.
— В общем, разбирайся с ними, как хочешь, брат. А мы пошли. Прощай, — Бхутапала, воспользовавшись шумными разборками, случившимися в пополнившейся семье Дхана Нанда, ускользнул, уводя следом Говишанаку.
Самрадж остался наедине со своей разъярённой тигрицей и её двумя «сёстрами», на которых Юэ взирала сейчас крайне недоброжелательно.
— Но ведь куда-то их теперь надо определить? Не выбрасывать же из дворца? Это жестоко! — пытался воззвать к благородному сердцу своей супруги Дхана Нанд.
— Куда хочешь определяй, но жениться не думай! — яростно восклицала Юэ. — Я готова принять их как сестёр, братьев, друзей, подруг, но не как твоих жён и своих соперниц!
— Да пойми, я бы женился только для вида, — увещевал Юэ Дхана Нанд. — Между мною и ими не случилось бы ровным счётом ничего непозволительного. Никогда!
— Никогда? — недоверчиво прищурилась Юэ. — Это ты только сейчас так говоришь! А потом тебе бы захотелось для разнообразия попробовать, каково делать это с пухленькой женой. Или с женой, обученной всяким интересным штукам братом Бхутапалой. Скажешь, нет?
Дхана Нанд только закатил глаза и тяжело вздохнул. Ревность Юэ была ему невообразимо приятна, но он не желал осложнения отношений между махарани и её подругами, поэтому быстро прекратил дразнить жену, хотя искушение продолжить игру на миг стало весьма сильным.
— Я выделю им покои, где они будут жить, но не женюсь ни на одной из них. Успокойся, — он нежно притянул Юэ к себе и поцеловал в макушку. — Глупенькая моя Юэ. Глупенький мой прие Чандра. Я люблю только тебя. Обожаю обе твои половины, и никто, кроме тебя и нашего малыша, мне не нужен, поверь.
Успокоенная махарани прильнула всем телом к своему царю, приникая щекой к его обнажённой и влажной после купания груди. Покинутые мужьями Цэй и Джаохуа, вздыхая, с невольной завистью смотрели на красивую пару, стоявшую прямо перед ними и не стеснявшуюся открыто выражать свои чувства друг к другу.
====== Глава 16. Бунт Дурдхары ======
— Представляешь, эти глупые царевны из Чжунго чем-то рассердили мужей, и их вышвырнули! Привезли обратно, я сама видела. Они теперь сидят в своих покоях и даже носа не высовывают, ещё бы, такой позор! — взахлёб рассказывала одна служанка остальным, заставляя подруг заливисто смеяться. — Как я понимаю царевичей Бхутапалу и Говишанаку! Бедолаги. Заставили их взять чужих царевен в жёны против воли! Наша махарани Юэ хотя бы красавица, пусть от неё и слова не дождёшься, но эти… Тощая жердь и надутый пури. Умора!
Внезапно служанка ойкнула и испуганно умолкла. Занавесь, закрывающая вход в помещение, вдруг резко отдёрнулась, и перед насмешницами предстала та самая махарани Юэ, от которой, по мнению служанки, слова дождаться было невозможно.
— Ещё раз услышу унизительные высказывания в адрес моих сестёр, — тяжело обронила царица Магадхи, — я собственноручно отхлещу каждую сплетницу по спине плёткой самраджа и косы отрежу.
Не добавив более ни слова, Юэ развернулась и двинулась прочь от покоев служанок.
— Ох, она постепенно становится такой же, как император, — испуганно пролепетала одна из девушек. — Лучше молчать. А то и правда отхлещут до полусмерти, и волос лишимся.
Её испуганный шёпот донёсся до чуткого слуха Юэ, и махарани удовлетворённо усмехнулась: «То-то же. Будут знать, как сплетничать! Никому не позволю унижать Цэй и Джаохуа. Кстати, надо навестить их, а то со вчерашнего дня и правда из покоев не выходят. Как они там?»
С такими мыслями Юэ направилась в сторону опочивальни, в которой некогда она сама провела недолгие дни до свадьбы. Стоило ей подойти к покоям, как она услышала сдавленные рыдания и невнятные причитания.
— Чандра теперь тоже ненавидит нас, — раздавался из-за двери отчаянный голос Цэй. — И Гови с Бхутапалой ненавидят. И как вообще жить, если не осталось ни лучшего друга, ни мужа? Никого?!
— Ну, пока ещё у тебя есть я, если это сойдёт за утешение, — успокаивала её Джаохуа.
Толкнув дверь, Юэ вошла в опочивальню и с состраданием посмотрела на обеих царевен. Джаохуа гладила Цэй по спине, стараясь утешить, но на вошедшую Юэ взглянула с изрядной опаской.
— Откуда у вас такие несправедливые мысли по отношению ко мне? С чего вы взяли, что я вас ненавижу? Я по-прежнему на вашей стороне! — Юэ приблизилась к «сёстрам» и устроилась на сиденье рядом. Джаохуа напряжённо наблюдала за ней. Цэй продолжала плакать. — Кого я ненавижу, так это ваших мужей, — голос Юэ стал ледяным. — Как они посмели вас бросить, прожив с вами четыре луны?! Немыслимо! Дхана верен мне и даже не думает причинять боль, в отличие от этих… — махарани яростно сжала кулаки.
— Ну, — Джаохуа отвела глаза в сторону, — царь тебя любил всегда, и он заранее знал, на ком женится. А нас выдали замуж против воли, не сказав нашим будущим мужьям правду о нас. Естественно, что, узнав о нашей настоящей сути, царевичи отказались от нас. Нам не на что рассчитывать. Брошенные жёны как вдовы. Их жизнь кончена.
— Вот ещё! — фыркнула Юэ. — Если эти наглецы не вернутся по доброй воле, не извинятся и не заберут вас обратно, я попрошу самраджа облить вас водой из Источника Утонувшего Юноши, и вы снова станете собой. Замуж, конечно, больше не выйдете, но жениться сможете. Так что вовсе ваша жизнь не кончена.