— Погоди, — Дурдхара крепко прижала ладонь к вздымающейся груди. — Дай отдышаться.
— Ну что ещё? — недовольно буркнула Тара. — Я привезла тебя домой, поговорила с твоим братом, который меня оскорбил. Кажется, больше здесь делать нечего.
— Пойдём ко мне, — Дурдхара ухватила Тару за руку. — Поговорим.
— О чём? — Тарини дёрнула плечом. — Самрадж Дхана Нанд уже обозначил, кем я ему прихожусь — нелюбимой женщиной, к которой он не собирается прикасаться даже краем одежд или тени. А ведь всего четырнадцать лет назад я являлась для него целым миром! — с горечью добавила она.
— Об этом и поговорим, — Дурдхара тоже выглядела изрядно рассерженной. — Придумаем вместе способ вернуть тебе расположение брата.
— А такое возможно? — усмехнулась Тарини. — У него в опочивальне, в голове и в сердце поселилась новая возлюбленная. Для меня здесь нет места. Я не стану унижаться перед ним, а перед своей соперницей — подавно.
— Есть много способов выжить ту, кого терпеть не можешь, — прошипела сквозь зубы Дурдхара. — Вдвоём мы непременно придумаем, как избавиться от Юэ. Только не уходи!
Тара оглядела Дурдхару с головы до ног оценивающим взглядом.
— Сильно же тебе ненавистна здешняя махарани, — сделала вывод она.
— Да я готова её в гарем продать или в далёкий ашрам выслать! — заскрипела зубами Дурдхара. — Но только это всё надо проделать так, чтобы не узнал брат.
Тара с невесёлой улыбкой покачала головой.
— Нет, дорогая, — она, будто невзначай, потрепала Дурдхару по волосам. — Я бы не советовала тебе таким способом избавляться от дэви Юэ. Дхана Нанд всё равно рано или поздно узнает, кто виноват, и он тебя не простит. Не порть отношения с ним. Вот увидишь, пройдёт два-три года, и он потеряет интерес к этой женщине, как потерял его ко мне. Сейчас он очарован ею, потому что для него это новая любовь, но ничего, всё изменится и довольно скоро. Как давно они женаты?
— Четыре Кришна пакши* и пять Гаура пакши** минуло.
Тара злорадно усмехнулась.
— Ничтожно мало. Она носит его первенца, поэтому Дхана очарован ею, но как только махарани Юэ родит нескольких детей, утратив свежесть кожи и гибкость талии, всё это очарование закончится. Тебе надо всего лишь подождать.
— Ждать, пока она перестанет быть ему интересной, придётся лет пять или десять! Я столько не выдержу, — скривилась Дурдхара.
— О нет, — Тара продолжала ласково гладить царевну по голове, — куда меньше. Ко мне он охладел через год после того, как поклялся жениться. Значит, столько же придётся подождать и тебе. Всего год — и Дхана Нанд, как мне видится, перестанет носиться со своей женой, словно с бесценным сокровищем.
— Но тогда и ты, возможно, снова станешь интересной ему, если будешь рядом,— обрадовалась вдруг Дурдхара, схватив Тару за обе руки. — Тебе просто надо выждать удобный момент.
Тарини грустно улыбнулась.
— Вряд ли, — заметила она. — Я не сомневалась по пути сюда, что, едва увидев меня, Дхана Нанд вспомнит прошлое и с радостью выполнит любое моё желание, как это случалось прежде. Но ничего не будет, как раньше. «Нелюбимая»! Как он мог сказать такое обо мне?! Никогда не забуду. Впрочем, довольно мучить себя. Прощай.
Она снова попыталась уйти, но Дурдхара опять остановила её.
— Тебя кто-то ждёт в том месте, откуда ты пришла? — нахмурившись, спросила царевна. — Тот, кто очень дорог тебе, и ты должна к нему вернуться?
— Люди, к которым я привыкла, — пожала плечами Тара. — Те, кому некогда пообещала помощь и помогла. Но среди них всё равно больше нет самой замечательной на свете женщины, — печально прибавила она.
— Ты о ком? — заинтересовалась Дурдхара.
— О махарани Муре, — Тарини смущённо уставилась в пол.
Глаза царевны стали круглыми от удивления.
— Ты знала Муру?!
— Да, — слабо улыбнулась Тара. — Мои родители до того, как прийти жить в Магадху, провели несколько лет в хижине неподалёку от крепости, ныне разрушенной твоим братом. Всё детство я играла с детьми, прибегающими в лес собирать фрукты, а моя мама общалась с лекарями, ищущими целебные растения. Они обучили моих отца и мать полезным рецептам. Иногда к нам забредали кшатрии из Пиппаливана. Раненых исцеляли мои родители. Те, кто не был ранен, получали воду, пищу, корм для коней и ночлег. А однажды я познакомилась с девочкой, которая была старше меня всего на четыре года. Мура заехала в нашу хижину со своим отцом после охоты. У того кшатрия умерла жена, Мура осталась его единственным его ребёнком. Поскольку мечта иметь сына от любимой супруги не сбылась, а повторно жениться тот кшатрий не желал, он воспитывал Муру, словно мальчика. Его дочь умела ездить верхом, стрелять из лука, управляться с мечом и дротиками. Ей было тогда двенадцать, мне — восемь. Она мечтала стать царицей той крепости с парой тысяч жителей, называемой Пиппаливаном. Мы подружились. Мура учила меня делать кхир и ладду по особому рецепту, оставленному её матерью. Первые мои попытки взять в руки оружие тоже случились благодаря ей. Она часто потом выбиралась ко мне. Приходила в гости и после того, как вышла замуж за Чандравардана, — Тара то ли вздохнула, то ли всхлипнула. — А в один ужасный день всему настал конец. До отца долетели слухи о том, что царь Магадхи ищет брамина, способного быстро, за пару лет, обучить военному искусству его сыновей. Такая работа сулила много хлопот, но тот, кого выбрал бы махарадж, получил бы щедрое вознаграждение. Отец решил попытать счастья и в числе прочих гуру приехал в Паталипутру, чтобы продемонстрировать свои умения. Он особенно не рассчитывал на успех, но ему повезло: выбрали его. Всей семьёй мы перебрались в Магадху. Отец не стал строить себе богатый ашрам, хотя мог бы. Махападма готов был предоставить ему любые средства, но отец считал, что для воспитания царевичей нужна лишь крыша над головой, достаточная, чтобы защитить в сезон дождей, поэтому простых домов будет достаточно. Самое печальное, мы теперь жили очень далеко от Пиппаливана, и встречаться с Мурой я уже не могла, а она даже не знала, где я, потому что мы собрались и уехали внезапно, — Тара поникла. — Я ежедневно упражнялась в военном искусстве, чтобы отвлечься от безрадостных мыслей об утрате подруги. Так вышло, что сыновьям Махападмы я приглянулась, хоть я и не стремилась стать чьей-то невестой! Однако отец заметил, что его ученики всё чаще заглядываются на меня. Тогда он позвал меня и спросил, кто мне нравится больше других. Дхана был самый юный и привлекательный, кроме того весьма ловко управлялся с мечом. Я указала отцу на него. «Из него выйдет толк, — согласился отец, — я обучу его лучше всех, не утаив своих секретов. Он станет сильнейшим воином, раз моя дочь избрала его в мужья!» Я опешила, лишившись дара речи, но отец лишь потрепал меня по голове и дал понять, что я очень огорчу его, если упущу удачу, пришедшую в руки. Я оказалась в безвыходном положении. Отец ясно дал понять, что ждёт замужества. Дхана носил меня на руках и клялся любить вечно. И тогда я подумала: почему нет? Ведь я могу превратиться в махарани, как Мура. Моим мужем станет могущественный царь! Лучшей судьбы желать невозможно, но одним-единственным поступком Дхана разрушил всё, — Тара отвернулась, пряча слёзы.
— Погоди, — начиная что-то понимать, Дурдхара резким движением развернула бывшую невесту самраджа лицом к себе. — Так ты собиралась замуж по воле отца, или тебе льстила мысль стать махарани сильного государства?
— Ни то, ни другое.
— Что тогда?
Тара страдальчески взглянула на Дурдхару.
— Прошу, дай уйти! Думай обо мне что хочешь, но…
— Нет, — Дурдхара мёртвой хваткой вцепилась в локоть Тары, — так просто теперь ты от меня не отделаешься! Я обязана узнать правду. Или ты хочешь, чтобы я подняла шум, и мои воины тебя удержали силой, словно преступницу? Я бы не хотела такого. А ты?
И Тара сдалась, послушно направившись следом за Дурдхарой в её покои.
Мура вздрогнула и на миг замерла, ощутив едва уловимое движение за спиной. Судя по всему, кто-то тайно пробрался в опочивальню и улёгся позади на ложе, которое ей благосклонно предоставил Дхана Нанд после того, как она стала гордо именоваться царской тёщей. Правда, об этом любопытнейшем факте мало кто знал. Слуги были оповещены лишь о том, что чудом избежавшая гибели махарани Мура отныне почётный гость императора, как и её подруга дэви Калки.