А у Брента — приличная семья. У Ольши тоже, но дома…
Тут Ольша, вздрогнув, вытянула шею.
— Это же улица Берманги? Да?
— Вон та, — Брент показал на перекрёсток и показал ладонью направление. — Это Дубравский переулок. А что?
— Главный почтамт — это здесь где-то?
— Да, в двух кварталах.
— Да… хорошо.
Если мама ответила на письмо, она написала туда, в главный почтамт. Ольша сама дала номер этого отделения, потому что не знала, где они остановятся в Воложе. Так что, может быть, там, в двух кварталах, лежит скрученное в рулончик мамино письмо. В котором она, может быть, пишет, что ждёт её дома. Или наоборот: что её визит будет сейчас совсем неуместен.
Или, может быть, и нет там никакого письма.
— Хочешь, дойдём?
— Да нет, нет, не нужно…
— Ты её сейчас съешь.
— Кого?
— Губу. Пойдём.
Брент протянул ей ладонь, и Ольша, чуть помявшись, взялась за неё.
Не может ведь быть, чтобы мама не захотела её видеть? Конечно, Ольша не собиралась жить в родительском доме вечно, но прямо сейчас ей нужна была передышка, крыша над головой, возможность забиться в угол, выдохнуть и порыдать всласть. Она не пропадёт и без этого, но если мама ответит согласием…
Главный почтамт Воложи располагался в богатом белокаменном здании с колоннами. Пол в плитке, стены в зеркалах, а ламп горит только половина, и работает всего два окна из дюжины. К счастью, день был будний, и очередь растянулась всего-то на полчаса с небольшим.
— Должно быть письмо до востребования, — хрипловато сказала Ольша. — На имя Ольши Скади…
Работница протянула на стойку раскрытую ладонь. Ольша недоумённо моргнула.
— Документы ваши? — недовольно напомнила женщина.
— У меня жетон, номер…
— Вам армейской почтой отправляли?
— Н-нет.
— Так документы ваши?
Ольша нахмурилась. Все годы учёбы она писала домой, в отделение до востребования, и получала письма так же, и для этого не требовалось ничего, кроме как назвать имя и расписаться в журнале.
— Есть путевой лист, — наконец, сообразила Ольша. — Это подойдёт?
Женщина неопределённо пожала плечами, но путевой — или, возможно, здоровенный мужик в приличном звании, который держал его в руках, — всё-таки её убедил. Она переписала номер в журнал и только затем наконец поднялась со стула, выдвинула ящик с литерами «СК» и принялась перебирать письма. Тугих бумажных рулончиков там было не меньше нескольких десятков, но женщина сортировала их быстро, отделяя ладонью просмотренные, а Ольша следила за этим, не дыша.
— Четыре лёвки за длительное хранение, — буркнула работница.
Ольша торопливо порылась в кармане и отсчитала монетки, а затем сцапала со стойки туго смотанный рулон. Довольно толстый: мама не поскупилась на длинный лист.
Очередь подпирала, и Ольша поскорее отошла в сторону. Подцепила ногтём краешек склейки, развернула. Быстро пробежала письмо глазами. Потом выдохнула и перечитала ещё раз, внимательнее; прикрыла глаза, потёрла переносицу. Нужно бы написать ответ, но сейчас на это почему-то не было никаких сил. Они ведь задержатся в Воложе на несколько дней… ничего страшного не случится, если она напишет чуть позже.
— Ольша? Что такое?
Она молча протянула ему бумагу.
Мама писала так:
Дорогая Ольша,
мы молились о твоём благополучии и рады знать, что ты в порядке. Конечно, ты можешь остановиться в нашем доме.
Я думаю, ты захочешь знать, что твой отец получил инспектора первого ранга и медаль «За заслуги перед будущим» III степени из рук самого королевича Анго, а также перешёл на новую должность в Управлении. Он здоров, полон сил, и все мы очень им гордимся.
Мирис вместе со своей супругой по-прежнему живут в столице, ему прочат старшего специалиста в ближайшие месяцы. К большому сожалению, второй малыш у них пока не получается. Крошка Зави уже начал учить буквы и понемногу читает. Сана занимается с ним музыкой, у мальчика отличный слух от природы. Возможно, он станет петь в опере, как твой дедушка.
Квент той зимой женился. Его избранница Альмина — чудесная девушка, она работает учительницей, дети очень её любят. У них с Квентом прекрасные, уважительные отношения. Из-за всех обстоятельств свадьба была совсем тихой, но я счастлива, что они нашли друг друга. Молодые живут в нашем доме, и со дня на день мы ожидаем появления на свет их ребёночка. Мне сердце подсказывает, что будет девочка. Альмина чувствует себя хорошо.