С теплом,
Левена Скади
Брент прочёл и нахмурился. Наверное, он и теперь что-нибудь поймёт неправильно, у него всегда это отлично получалось.
Но Брент сказал только:
— Странная она у тебя.
Мама? Нет, мама не была странная. Это Ольша была странная, слишком странная для их дома и для Садового.
— Это хорошее письмо, — тускло возразила Ольша. — Хорошее.
Глава 3
На Луговой площади рельсы конки заворачивались кольцом, и на пересечении вагоновожатый ловко переключил длинным шестом стрелку. Спокойный район из трёх- и четырёхэтажных домов, довольно простых, но ухоженных, с одинаковыми полукруглыми балкончиками. Улица была засажена в ряд молодыми деревьями, стволы ещё в оплётке.
Ольша нервно оглядывалась, пытаясь понять, какой из этих балконов мог бы быть домом Брента: вон тот с сушащимся постельным бельём или этажом выше, уставленный какими-то ящиками? Но Брент подал Ольше руку на остановке, да так и не отпустил, сжал её пальцы, завёл в арку, а оттуда в переулочек, застроенный частными дворами.
Квартал прятался от крупных дорог за более высокими домами вокруг и старыми ёлками. Всего около дюжины одинаковых домиков в один этаж и высокую мансарду, жжёный кирпич под четырёхскатной крышей. Крошечные палисадники на две клумбы, а между домами то кусты, то садовые качели.
— Третий слева, — подсказал Брент с широкой улыбкой.
И Ольша вцепилась взглядом в дом.
Качели здесь не уважали, зато уважали жареное мясо: во дворике громоздился гриль. Светлые занавески, красный придверный коврик, перед домом скамейка. Калитки нет, зато на входе большая бронзовая колотушка.
Ей Брент и загремел, от души, не стесняясь.
Дом ответил тишиной. Будний день, лишь немного позже обеда… наверное, и медик Ройтуш Лачкий, и его супруга Аннебика Лачки, — Ольша несколько раз повторила имена про себя, чтобы не запутаться, — сейчас в клинике, работают. Ну, по крайней мере здесь есть скамья, не такая проблема подождать до…
Тут дверь распахнулась, и Ольша торопливо растянула губы в приветливой улыбке.
— Ба! Да ты ещё раздулся, это что, горный воздух?!
— У меня хоть горы, а у тебя какое оправдание?!
На этом мужчины захохотали, а потом обнялись и от души приложили друг друга ладонями по спинам.
В дверях, опираясь на костыль, стоял довольно молодой мужчина в свитере крупной домашней вязки и растянутых армейских штанах, скрывающих отсутствие ноги — та была отнята, похоже, под коленом. Ростом он был лишь чуть ниже Брента, зато куда уже в плечах, гибче и подвижнее. В светлых кудрявых волосах мелькала седина, на лице — глубокие резаные тени, и мужчина был весь жилистый и сухой. Весь — кроме округлого брюшка, какое обычно ассоциируется со злоупотреблением пивом.
— Милая, это Таль, мой младшенький! Он трепло и кобель, но в глубине души чуткая натура и не откажется обсудить с тобой красоту снежинок!
Ольша протянула руку для рукопожатия, но Таль перехватил её ладонь, чувственно поцеловал пальцы и обворожительно улыбнулся.
— Вот это я и имел в виду, — вздохнул Брент. — Таль, это Ольша, она работает на меня по контракту, мы через несколько дней двинем дальше в Град. Постарайся до этого времени не довести её до смертоубийства!
Таль в ответ рассмеялся, а потом лукаво подмигнул Ольше. Смеялся он хорошо, звонко, легко; правда, глаза у него при этом даже не улыбались. И дурачился он тоже как-то без души, хотя и очень старался:
— Милая барышня не разобьёт мне сердце холодностью!
— Милая барышня разобьёт тебе нос при желании. Ты пустишь нас или нет?
Таль скорбно вздохнул и посторонился. С костылём он управлялся довольно ловко.
— Добро пожаловать, — уныло тянул Таль, притворно вздыхая, — чувствуйте себя как дома, хлеб-соль, ни в чём себе не отказывайте… только это, братец, гостевая-то у нас одна теперь.
Ольша сжалась, а Брент безразлично пожал плечами:
— Ну и ладно.
❖❖❖
Внутри дом был отделан светлыми досками. На первом этаже коридор с двумя дверями, в умывальную и смотровую, а дальше большая комната с печью, обеденным столом и плюшевой диванной группой. В углу спальня: Брент кратко пояснил, что раньше она была родительской, а теперь её уступили Талю, чтобы он не карабкался с костылём по лестнице. На мансарде большая кладовка, родительская комната, кабинет и гостевая.
— Это Налиды была, — улыбаясь, пояснил Брент.