— Брент обожал свой Стоверг, — Аннебика чуть подкатила глаза и снова заулыбалась. — Лучшие годы жизни!
Ольша пожала плечами:
— У меня не очень сложилось.
— Мальчишки доставали?
— Да нет… я не очень хотела быть огневичкой.
В Садовом в ответ на это признание цокали языком: приличные девушки не работают огневичками, но если уж с твоим уровнем закон предписывает учёбу и службу, то хотя бы молчи об этом и неси свой позор с честью. В среде стихийников на Ольшу, когда она заикалась об этом, смотрели, как на дурочку.
Хорошо, что у неё в любом случае не было никаких шансов понравиться Аннебике Лачки. Можно было не пыжиться и просто быть собой.
— Огневички же не только в силовых структурах. У меня вот подруга есть, она знаете где работает? В стеклодувной мастерской, мы у них всю посуду в клинику закупаем, очень хорошая посуда. Седьмой уровень у неё.
— И не призвали?
— Она при городской клинике осталась, наверное, по брони.
— По брони, да…
Ольша поболтала ложкой в чашке, получше размешивая мёд.
Она никогда не хотела быть стихийницей. Это мальчишки, бывает, мечтают в детстве о силах и карьере, а Ольша, как всякая девочка Садового, мечтала о красивой свадьбе. Чтобы с пышным платьем, цветами, влюблённым мужчиной и толпой утирающих слёзы родственников, а потом жить в большом светлом доме и родить троих детей, а можно даже и больше.
Когда в ней проснулась сила, мама утешала: это ничего страшного. Нужно будет обучиться контролю, получить об этом бумагу, а потом можно будет жить прежней жизнью. И Ольша ей верила, очень долго верила, пока безжалостный экзаменатор не постановил: девятый уровень. Это означало обязательную службу, потому что королевство не разбрасывалось одарёнными стихийниками.
Тогда вся ольшина жизнь рухнула, и все её мечты тоже. Вместо родного Садового, подруг, танцев и книжного клуба в её жизни появилась казарма при столичной гимназии. И там, с трудом поймав короткий промежуток между её истериками, преподаватели объяснили: служить так или иначе придётся. И только от её, Ольши, старания зависит, будет ли она работать где придётся, или выучится, получит образование и возможность хотя бы устроиться в городе.
И Ольша училась, да. Но её стараний всё равно было недостаточно, чтобы получить на четвёртом году учёбы бронь от мобилизации. От всего их курса учиться осталось всего пятнадцать человек: все остальные уехали на фронт.
К счастью, про войну Аннебика не спрашивала. Вообще особенно ни о чём не спрашивала, хотя в порядочном допросе непонятной девицы, приехавшей с любимым сыном, должно было быть ещё много пунктов. Вместо них всех Аннебика охотно рассказывала сама обо всём подряд: забавные случаи из клиники перемежались с рассказами о традиционном быте тан-жаве.
— Да вы не смотрите, что они переругиваются! Мальчишки просто, что с них взять?
Брент с Талем как раз гавкались за картами, называя друг друга «зажравшимся лентяем» и «безнадёжной бестолочью».
— Они маленькие были на одно лицо у меня, — громким шёпотом сказала Аннебика. На переругивающихся сыновей она смотрела с умилением. — Налида говорила, что у неё братики двойняшки! А потом стихия, и вон, смотри, какие вышли!
Ольша прищурилась. Сейчас Брент и Таль всё ещё были похожи лицами, но не как двойняшки, а скорее уж как неблизкие кузены. И оба они годились в типичнейшие лица своих стихий: подвижный ухмыляющийся Таль и меланхоличный немного хмурый Брент.
— …а как они ссорились подростками! Я думала, из дому уйду, лишь бы не слушать их больше! Это Ройтуш скала, а я бы им обоим эфиру прям в рот влила, как они меня доводили! Потом в столицу свалили, слава Благому, с ними деверь мучился. Но переросли, да, переросли. Ругаются по привычке, но во всём важном они большие друзья.
— Ну ты козлина! — восхищённо протянул в этот момент Таль.
Брент в ответ засмеялся и шлёпнул брата огромной ладонью по спине. Они сцепились руками, шутливо меряясь силой, оба заржали, обнялись и звонко чокнулись кружками.
Аннебика подмигнула Ольше: мол, я же говорила. Ольша смущённо спрятала улыбку в чае, а потом не выдержала:
— А маленький Брент тоже ворчал, как дед?
— О-о!.. Он же не как простой какой-нибудь дед ворчит, а как мой батя, вы бы видели батю! Вот как-то раз, Бренту было лет так пять, мы пошли с ним в гастроном, так он там…
Глава 6