— Далеко пойдёшь…
❖❖❖
После таких разговоров и мыслей хорошо возвращаться домой. Когда всё вокруг острое, колкое, и каждый неловкий шаг грозит срывом с горной дороги в усыпанную камнями расщелину, — нет радости большей, чем оказаться у родного огня, в тепле, в объятиях знакомых запахов.
Дом пах домом. Невычислимым сочетанием трав, свежим хлебом, чем-то сквашенным. Мама вернулась с работы раньше обычного и затеяла, судя по заставленной кухне, что-то грандиозное. Отец заперся в кабинете, вывесив на ручку красную табличку «Идёт приём»: по старой памяти некоторые пациенты до сих пор приходили к нему домой, хотя в клинике было куда удобнее. Таль, брезгливо бросивший костыль среди уличной обуви, устроился в кресле, подогнув здоровую ногу под искалеченную. Они с Ольшей увлечённо спорили о чём-то над глубокой тарелкой, едва не сталкиваясь лбами.
Брент погромче стукнул дверью, и мама захлопотала, засуетилась.
— Налида не может сегодня, — сообщила она с обидой, — ей там привезли очередного самозванного королевича! Но завтра обещалась быть, и со всем своим выводком. Ты пацанам хоть гостинец какой придумай, они уже и забыли небось, как ты выглядишь! А малая уже топает, у неё такие кудряшки, что…
— Спасибо, ма.
— Вот ведь балбес ты у меня!
Брент охотно подставил голову, чтобы она ласково взъерошила кудряшки. Помыл руки, умылся, поглядывая на композицию в углу. Ольша с Талем чертили что-то на листе, вот Таль бесцеремонно вырвал у неё карандаш прямо из пальцев, девушка рассмеялась, прикусила костяшку…
— Что это у вас?
— О, братец! Мы с очаровательной барышней как раз начинаем осознавать, как много у нас общего!
Таль, как всегда, язвил. А Ольша подняла на Брента сияющий взгляд:
— Мы делаем снег!
Глава 10
Снег у Ольши так и не получился. Таль раз за разом поднимал над тарелкой облако, сгущал его, засерял, и из него медленно-медленно, красиво кружась, выпадали на стол ажурные снежинки. Он рисовал какие-то схемы, но Ольша не умела складывать воду в фигуры, а остывшая вода в её руках становилась простым льдом.
Брент наблюдал за их стараниями, посмеиваясь. А потом так же забавлялся над тем, как Таль старательно пушит хвост и выпендривается: он подливал Ольше чай, гостеприимно подкладывал в тарелку салат и с придыханием говорил комплименты.
— Твои глаза — словно сапфиры, — распинался Таль.
Ольша прыснула, а Брент поправил с укоризной:
— Сапфиры синие, Таль.
Таль, не растерявшись, попробовал заглянуть Ольше в лицо, но та коварно зажмурилась, не позволяя неожиданному поклоннику различить цвет глаз.
Наверное, любоваться этими нелепыми ухаживаниями могло быть неприятно. Но ольшина маленькая ладошка лежала у Брента на бедре, а от случайных прикосновений Таля девушка чуть заметно вздрагивала.
— Гавкнуть на него? — шёпотом спросил Брент, когда мама принялась расхваливать традиционную птицу в перцах.
Ольша смутилась, сжала его руку.
— Не надо… он очень печальный.
Брент вздохнул. Вместе с ногой Таль потерял как будто и кусок души, и теперь становился временами желчным и раздражительным, это было видно даже в письмах, да и во время кратких визитов Брента Таль, как ни старался, не мог скрыть свой новый склочный характер. Зато красоваться перед огневичкой ему, надо думать, было очень весело.
Налида рекомендовала Талю горячие источники, травки и какие-то новомодные магниты, воздействие которых якобы снимало стресс. Прошлую их стычку Брент застал живьём: Таль орал, что не псих, а потом оглушительно хлопнул дверью и навернулся с лестницы.
— А я на танцы записался, — похвастался Таль за чаем, когда вгонять девушку в краску ему всё-таки надоело. — В зале на Набережной снова стали давать, а сейчас в моде такие юбки, ммм…
— Что танцевать будешь? — очень серьёзно спросил Брент.
— Мой коронный танец, покачивания в углу! И руками ещё вот так могу!
Таль изобразил корявую волну, и Ольша снова засмеялась.
— Милая барышня! А может, вы осчастливите меня…
— Мы завтра поедем делать документы, — перебил Брент.
Таль горестно вздохнул и свесил нос над кружкой. Лучше бы всё-таки под магнитами посидел, право слово. Но время лечит, как говорят, да и мама теперь больше улыбается, чем расстраивается. Прошлый раз Брент был дома в конце весны, и тогда Таль и правда был куда хуже. А теперь скачет бодрее, и работа у него приличная, инженерная должность на водоканале.
Всё проходит, да? Даже самое страшное, даже необратимое. Всё сглаживается.