— Рапорт напишите. В свободной форме, я приобщу.
— И это что-то даст? — с вызовом спросила Ольша.
— Нет. Но вы напишите.
— Лант. А давайте, может быть…
— Нет-нет, Брент, не надо. Я напишу.
Она коротко погладила пальцами его руку. Успокаивающий ласковый жест. Заметила, что взбесился… тьфу.
Рапорт у Ольши вышел такой короткий, что это почти казалось смешным. Брент лишь раз заглянул ей через плечо, чтобы убедиться: про спуск к деревне Ольша ничего не написала. Танги ушли, приказов не поступало… она умная девочка, запомнила ту чушь, что нёс капитан со Стены как-его-там про дезертирство.
— Приобщайте, — щедро сказала Ольша.
Лант молча продырявил и этот лист тоже, а потом протянул ей собранные в стопку документы.
Глава 13
Говорят, старшие сёстры, нанянькавшись с братиками, не спешат заводить собственных детей. У одной брентовой подружки было четверо мелких, и она, содрогаясь и закатывая глаза, говорила: своих — ни за что! Разве что одного и к старости!
Налида была старше Брента на семь лет, и она возилась с младшими, пока те не выросли в ершистых подростков. Налида ревниво отбирала у матери обязанность строить с братиками куличи в песочнице, наглаживала школьные воротнички, отлупила местного драчуна и громче всех болела на соревнованиях по гребле.
Замуж Налида вышла довольно поздно, к тридцати. И всё равно родила уже троих, и как-то умудрялась в одиночку справляться с ними на улице.
— Ну-ка, играем в паровоз! — объявляла Налида прабабкиным генеральским голосом. — Т-туу, т-тууу!
Впереди себя она толкала коляску с дочкой, за руку брала старшего, а старший цеплял за себя младшего, то есть следующий «вагон». И тот писклявым детским голосом кричал:
— Чух-чух!
Толпу Налида крейсерски разбивала коляской, а всем недовольным безжалостно отдавливала ноги.
Вот и сейчас они ещё и на улочку, кажется, завернуть не успели, а Брент уже встрепенулся, сложил газету, и мама заулыбалась. Приехал домашний цирк, скоро здесь будет не протолкнуться. И не нужно думать, что мелкие дети занимают мало места: семейство Налиды, как газ, всегда заполняло собой всё пространство под завязку.
В прихожей загремело, загомонило, как будто в дом ввалилась целая вражеская армия. А поверх всего шума прогрохотало:
— К-куда? А руки мыть за вас Ёся будет?!
Наконец, разобрались и с руками, и с коляской, и со всеми ботиночками. Налида, тяжело уперевшись обеими руками в поясницу, по стеночке сползла на табурет и милостиво позволила долгожданному брату приобнять её за плечи. Похоже, она снова была беременна, хотя живот ещё был не очень заметен под толстым шерстяным платьем.
— Мой муж — скотина, — скорбным шёпотом сообщила она Бренту на ухо. — Остался в больнице с королевичем!
— Настоящим королевичем?
— Да ну! Ха!
И позволила под локоток увести себя за стол.
Налида не продолжила видную династию хирургов Лачки, но была, по крайней мере, медиком, и отец уже пытался иногда показывать внукам стетоскоп и рисунки человека в разрезе. Налида на это морщила нос: какая гадость! Хотя её собственная работа тоже пахла вовсе не розами.
— А ты не зарекайся, — поучительно сказала Налида, когда Таль снова принялся фыркать на смешные проблемы больничных психов. — Голова — очень хрупкая штука, легко ломается.
— Подтверждаю, — важно кивнул папа.
— Ну, па, я же не про череп!..
К своим психам Налида относилась даже с какой-то нежностью: не столько как к больным, сколько как к людям из параллельной вселенной, по ошибке оказавшимся в нашей реальности. Иногда Бренту казалось, что дай Налиде волю — и она бы больше занималась обычными людьми, и у каждого нашла бы какую-нибудь мелкую психическую болячку. Но кто же пойдёт к медику, пока не начнутся бред и галлюцинации?
— Королевича вчера привезли очередного, — громко рассказывала Налида, пока мама разливала чай. Таль на ковре развлекал племянников. — Такой светлый мальчик! Его контузило ещё четыре месяца тому, он сперва лежал и не говорил совсем, только моргал и головой мотал. А потом как заговорил, так его к нам и повезли! И кто-то там, видимо, болтливый сильно, второй день журналисты достают, очень им всё это смешно и интересно.
— А такое лечится разве? — робко спросила Ольша.
— По-разному бывает…
И Налида, почувствовав благодарную аудиторию, стала вспоминать истории с хорошим концом: от неговорящей девочки, которую её собственные родители называли привидением, до мужчины, который панически боялся лошадей.