Они обошли озеро кругом и взобрались на холм, чтобы полюбоваться висящей над садами влажной дымкой. Повязали на дерево желаний ленты, и Ольша очень постаралась ни о чём таком не мечтать, хотя ленты были обе её, светло-зелёные, она вплетала их в косы ещё в гимназии и теперь нашла на чердаке. Было странно видеть свои девичьи ленты в мужских руках. Было трудно не придавать этому никакого значения.
К вечеру Садовое как-то неожиданно закончилось. Ольша грозилась показать «всё-всё» и даже перевыполнила угрозу, проведя гостя по некоторым местам по два раза. И Садовое, которое в детстве казалось ей целым огромным миром, было исхожено вдоль и поперёк, а Ольша даже почти не стёрла ноги в чуть великоватых маминых туфлях.
Понятное дело, приезжал-то Брент не ради экскурсии, а на субботние потрахушки. И Ольша совсем не возражала против секса, но не заниматься же одним только сексом? Эдак можно что-нибудь стереть, тело уже сегодня утром наградило её за постельные экзерсисы ноющими мышцами и красными следами на коже.
За ужином размышления о гостеприимстве почти довели Ольшу до дрожащей паники, а Брент безмятежно жевал салат и так же расслабленно спросил:
— Ты любишь лошадок?
Она глупо моргнула и скрипнула вилкой по тарелке.
— Лошадок?..
— В Ложкарёве есть конезавод, это в часе отсюда на дилижансе. Можем съездить завтра, хочешь?
Ложкарёво. Ну да, мир ведь не заканчивался на межевом столбе Садового. Было что-то ещё вокруг…
Брент неплохо держался на своём тяжеловесе, хотя в босоногом детстве, по его собственному признанию, седлал лишь шитаки. Ольша и вовсе до этого дня объезжала только самого Брента, поэтому даже смирных местных меринов сперва побаивалась. Зато потом смеялась, как припадочная, и грозилась податься в вольтижёры.
В конце концов, кое-что у неё уже неплохо получалось!
Глава 13
То, что сперва казалось совершенно невозможной, невероятной сказкой, неожиданно ворвавшейся в жизнь искоркой волшебства, бесстыдно вторглось в серую рутину ольшиных дней — и осталось.
Ольша старалась не писать Бренту первой, чтобы не навязываться. Но всегда отвечала на его письма, а он писал, и всё никак не начинал писать реже. Ольша каждый раз изводила себя ожиданием, что уж на этой-то неделе наверняка их встреча не состоится. Но Брент отменил только одну, и то предупредил заранее и сам, кажется, расстроился. В дилижансе ольшин желудок то подпрыгивал на кочках, то тревожно сворачивался и бурчал: а что, если он забыл и передумал, а что, если ты едешь зря, он не станет тебя встречать, будешь стоять на станции, как дура, а что, если…
Но когда дилижанс приезжал, Брент каждый раз уже её ждал.
Поскольку смотреть в Садовом действительно было нечего, на следующей после визита к лошадкам неделе они съездили в Озёрное. Для купания погода была совсем неподходящая, зато вокруг были ёлки, непуганые местные синицы, красивые прогулочные аллеи, статуи в открытом парке при Малом дворце и даже целый зелёный лабиринт, правда, слишком маленький, чтобы в нём можно было всерьёз заблудиться. А потом Брент предложил ей гулять по Светлому Граду.
И вот уже которую неделю она каталась в город по выходным. Папа вздыхал, что они совсем перестали видеться: он приезжал в Садовое в субботу в обед, чтобы уехать в воскресенье, а Ольша путешествовала обратным маршрутом, из Садового в столицу. Папа вздыхал, и однажды Ольша отпросилась с работы на понедельник специально, чтобы зайти к нему в гости. А по выходным так и ездила к Бренту, потому что однажды эта сказка закончится, и каждой пропущенной встречи ей будет мучительно жаль.
Брент, к слову, предлагал оплачивать дорогу. Но тянуть деньги из мужчины, с которым ты спишь, Ольша — несмотря на всё свою пропащесть, — всё ещё не хотела; хватало и того, что билет обратно он каждый раз покупал сам, а ещё платил примерно везде и дарил то цветы, то шоколадки. И останавливалась на ночь Ольша, конечно, у него. Брент жил один, в тусклой и довольно запущенной старой квартире, с тяжёлыми распашными дверями и печью в изразцах.
Днём они гуляли, пару раз были в театре и один раз в зоосаде; целую субботу Ольша провела в библиотеке, а потом они весь вечер изобретали систему для прачечной на огненной стихии, но не очень преуспели. Болтали о конструкциях, вспоминали какие-то нелепости из детства, много смеялись, ещё больше — целовались и грелись друг об друга. В брентовой квартире в роли ванны выступал огромный чугунный монстр о шести лапах, и в нём можно было вполне удобно устроиться вдвоём.