Ольша спала. Влажные волосы вылезали из-под намотанного на голову полотенца, на себя девчонка натянула сразу три одеяла, но выглядела как будто получше. Брент постарался не шуметь, взял с тумбочки оба полотенца и отправился мыться, тихо прикрыв за собой дверь.
Вода из кранов текла тонкой струйкой, зато была горячая, и Брент с наслаждением подставил ей макушку. Это огневичка может при желании мыться снегом, растапливая и нагревая его силой, и стираться и сушиться хоть на каждой остановке. А вот всем остальным приходится обтираться полотенцем, выжидая от бани до душа, между которыми иногда может быть много дней пути, и натягивать на не слишком чистое тело пропотевшее ношеное бельё.
Хорошо ещё, что на дворе не лето, иначе вонять Бренту помойной псиной. Вроде и привык, а всё равно неприятно. Тем более что девчонка пахла мылом, а теперь ещё и какими-то травами, и рядом с ней Брент особенно отчётливо ощущал себя неотёсанным чурбаном.
Мылом и травами, да. Огнём, созданным силой теплом. Ещё кисловато — нездоровьем, кровью и болью. Но больше всего просто собой, и этот запах ему нравился.
Брент с силой, с ногтями, помыл голову и выполоскал волосы, а потом взялся за жёсткую мочалку и принялся тереть подмышки.
❖❖❖
— Так вот, про науку, — объявил Брент, привычно заказав ужин на двоих (Ольша почему-то стеснялась выбирать сама) и выискивая в неразборчиво написанном списке блюд что-нибудь сладкое. — В Рушке мне нужно встретиться кое-с-кем из знакомых, а ещё забрать депрентил. Как у тебя с диагностическими конструкциями?
— Терпимо, — осторожно сказала Ольша.
На прилавок выставили графин, стаканы и корзинку с хлебом, и они, разделив ношу по-товарищески, ушли за дальний стол. Брент сел в угол, чтобы видеть весь зал, а Ольша устроилась напротив и скомпенсировала отсутствие обзора вывешенным над столом «зорким глазом».
— Схему Боровского держала когда-нибудь?
— Нет.
— А щуп Каси Данки?
— Нет, но я про него слышала. Это двухстихийная схема, да? Мы с Леком поднимали Мапельтого как огонь-вода, искали подарочки на подходе к Фарко.
Эту схему Брент не знал, но, похоже, она действительно была того же типа: придуманная для того, чтобы находить чужие конструкции и делать их видимыми. Танги не стеснялись оставлять на отходе по-настоящему разрушительные заклинания, после которых иногда оставались глубокие воронки выжженной до камня земли. Пока враг надеялся сделать эту землю своей, такие вещи почти не шли в ход, а вот под конец войны люди чаще гибли от них, а не в самих сражениях.
Лучше всего поиск работал на родственную стихию: водники чуяли знакомую силу, а воздушники могли отследить нити воздушной почты. Именно поэтому Бренту и нужен был огневик.
Подавальщица выставила на стол кастрюльку с рагу, одну на двоих, миску с салатом, тарелку с подпалённым баклажаном, блюдце с орешками и — Брент наблюдал, прищурившись, — крошечное воздушное безе, белое-белое и нежное. Женщина составляла всё на центр стола без разбора, в конце шлёпнув две пустые тарелки: разбирайтесь, мол, сами.
Как будто это безе можно было разделить на двоих!
Брент сам себе усмехнулся, зачерпнул ложкой рагу, щедро шлёпнул его в тарелку и поставил перед Ольшей. На безе девчонка старательно не смотрела, как будто её это совершенно не касалось. А вчерашнюю мармеладку рассасывала хорошо если не час, с таким лицом, словно Брент в любой момент мог залезть к ней в рот щипцами и отобрать.
— Сколько тебе лет?
Ольша нахохлилась и спросила с вызовом:
— А на сколько выгляжу?
Брент не дрогнул:
— На восемнадцать.
Она фыркнула, неловко рассмеялась. Куснула губу, глянула на него лукаво. Но всё-таки призналась:
— Двадцать четыре.
Брент кивнул. Двадцать четыре. По правде говоря, она казалась старше, но война быстро старит, удивляться здесь нечему. Стовергская школа — высшая, в неё поступают после училища или двенадцатого класса гимназии, в восемнадцать-девятнадцать лет. Если она закончила полных три года, её призвали не раньше шестьдесят восьмого… Контрнаступление на увежском направлении было разбито чуть меньше года назад, в самом начале прошлой зимы. Получается, служила она не больше двух лет, — и истории со Стеной, наверное, не застала.
Самому Бренту было двадцать восемь, но меньше тридцати ему давали редко.
— Дальше поедем к Воложе, наймём ящерицу. По пути будем прощупывать Стену, провисшие каналы, перегруженные узлы, ошибки, недочёты. У меня есть схема, составленная специально для этого, но её нужно будет пересмотреть, поправить под себя. Подумай, сколько ты можешь взять в свою часть, чтобы держать хотя бы шесть-восемь часов в день. Дело?