Брента можно бы попросить… только это ведь не ему надо. Лек и вовсе обижался, мол, не слишком-то ты меня хочешь…
Ольша всё-таки вывернулась из объятий и спустилась вниз.
Крем у хозяйки был, но продавать она его отказалась: мужнин подарок, выписанный по объявлению из самой Воложи. Ольша спросила ещё у соседской девицы, но та и вовсе предложила барсучий жир. Средство бесспорно эффективное, но с таким запахом, что Брент с его тягой к чистым простыням вряд ли оценит.
Просить у него денег тоже было отчаянно неловко, тем более что Брент наверняка прекрасно помнил ольшину расточительность в Рушке. А она ещё бумагу купила, краски… безмозглая девка.
За завтраком говорили о ящерах. Хозяин как раз выводил своего шитаки за задний двор и впрягал в жёсткую конструкцию при округлом камне, закреплённом в большой чаше. Меланхоличный ящер наматывал круги по двору, камень катался, а хозяйский сын досыпал в яму рис и выгребал в мешок белую пыль муки.
Лепёшки из неё выходили нежные, необычные, совсем непохожие на пшеничные или ржаные.
Потом двинулись в путь, и там было не до разговоров. Свою часть конструкции Брент в этот раз поднял быстрее, но за четыре часа до обеденного привала так выдохся, что даже не стал есть: поднял себе из земли что-то вроде каменного кресла, замотался в одеяло и почти мгновенно уснул. Ольше спать не хотелось, так что она повесила над повозкой особенно симпатичную охранку, вдоволь нагладила шитаки, скорбно пересчитала свои деньги, а потом ещё раз, как будто их от этого могло стать больше. Посидела над схемой. Взяла единственную книгу и листала справочник, делая вид, что что-то понимает в таблицах.
К вечеру Брент совсем вымотался и сделался раздражённым. Ольша уже сообразила, что он привык к совсем другой работе: одним мощным рывком воздвигнуть гору, а не держать в руке камушек целый день. Теперь Брент бесился на собственную слабость, а ещё — на полное отсутствие результатов.
Его бумаги Ольша так и не прочла, но примерно поняла, что брентова поездка была чем-то вроде инспекции инкогнито. Они проедут вдоль всей Стены, оценивая состояние её самой и наверченной на Стену стихийных конструкций, а потом Брент предоставит кому-нибудь — говорил, кажется, самому королевичу? — толстый и важный отчёт. Ещё Брент прощупывал местность, делал на карте какие-то одному ему понятные пометки и неразборчиво ворчал про грунтовые воды.
Хорошая работа. По-своему сложная, но спокойная. Вечером Ольше пришлось шугануть огнём тварь размером с телёнка, но та была совсем молодая, глупая, и испугалась людей куда больше, чем они её: почти мгновенно нырнула в землю и смылась подальше от такой неприветливой добычи. Стоило бы догнать и добить, чтобы не сожрала никого из местных.
— Далеко ушла, — покачал головой Брент.
И Ольша не стала выпрыгивать из повозки и нестись за ней следом. Не такая она и опасная, здесь и пара мужиков с вилами справится.
Брент мрачно кивнул и снова сверился с картой. Похоже, они продвигались куда медленнее, чем он планировал, и ночевали снова под открытым небом. Брент злобно плескался в озере, а потом пересчитывал что-то, чёркая в тетради.
Ольша косилась на него нервно и считала тоже. Четвертак и три лёвки, три лёвки и четвертак, итого двадцать восемь. В Воложе она, может быть, получит письмо от мамы. И тогда нужно написать ответ, самый маленький рулончик — двенадцать лёвок. Двадцать восемь минус двенадцать — это всего-то шестнадцать. Можно ли купить крем за шестнадцать лёвок? И не обернётся ли это большими проблемами, когда Ольша останется совсем без денег? Так-то и потерпеть можно… шестнадцать лёвок…
Глава 10
Следующий и послеследующий дни прошли примерно так же, только останавливались в крошечной деревеньке и на хуторе, где хозяева смогли предложить гостям только загон для шитаки. Не очень-то романтичная обстановка, но Брент сбросил с себя раздражение первых дней работы и снова стал расслабленным и добродушным. Посадил Ольшу на колени, целовал, гладил, ласкал через одежду. А девушка отвечала ему, дышала хрипло и нежно потёрлась носом за ухом. Губы горели от брентовой щетины, внутри сворачивался тёплый узел. Надёжные руки на спине — и можно прикрыть глаза, спрятаться на крепкой груди…
— Эй, котёнок, — Брент целовал её волосы, — будем спать?
Ольша муркнула в ответ и свернулась клубочком у него в объятиях.
Дорога с каждым днём забирала всё ниже и ниже, и кое-где её теперь заливало водой — человеку то по лодыжку, а то и по колено. Шитаки повеселел, плескал хвостом, принюхивался и хватал что-то зубами на ходу. Несколько раз их обгоняли другие путешественники, а однажды навстречу прополз целый военный поезд на несколько десятков фургонов, безжалостно прижав одинокую повозку к обочине.