Можно ведь — и не говорить. Попробовать… ничего не получится, и потом снова будет страшно и отвратительно, но так можно украсть ещё несколько часов тепла, и…
— Котёнок? Ольша. Я давлю на тебя? Пугаю? Если тебе что-то не нравится, если ты чего-то не хочешь, ты можешь остановить меня в любой момент.
— Я не против, — всё-таки сказала Ольша. — Но, если честно… я не уверена, что… что я могу. То есть… я не хотела ничего портить, я действительно думала, что справлюсь и смогу потерпеть…
— Не надо ничего терпеть. Пожалуйста.
— Я правда собиралась… но… оно само, — выдохнула Ольша, цепляясь за его куртку и не поднимая головы. — Просто… если пытаться запихнуть в меня член, оно… оно поднимается изнутри, и дальше оно само, трясётся и истерит и…
— Ольша, Ольша. Тшш… Не надо оправдываться. Ты не хочешь секса, верно?
— Я не против! Я…
— Пока похоже, что ты очень боишься.
— Я… я очень ценю то, что ты для меня делаешь. Я всё замечаю, и одеяло, и пирожки, и что ты не ругаешься, и всё остальное, а я даже поблагодарить тебя не могу нормально, но… Мне кажется, я могла бы… может быть, как-то иначе… ты любишь, когда ртом?
— Ольша. Ты не слышишь меня. Я спросил, чего ты хочешь, а не как ты можешь себя поломать.
Она зажмурилась и выдавила:
— Я не знаю.
И всё-таки заставила себя оторваться от куртки.
Брент выглядел уставшим. Уставшим, сердитым и каменным, глаза тёмные. Но касался бережно, рука на спине тёплая. Он был хороший, он был очень хороший, и он не заслужил всего того, что Ольша на него вывалила.
— Не надо меня благодарить, — что-то было в его голосе холодное. — Особенно не надо благодарить так, чтобы делать из меня насильника.
— Прости, прости, я вовсе не…
— Есть такая старая притча. Про то, что каждый проходит свою половину пути, и только так можно встретиться на середине. Плохо, когда один проходит девять шагов, а другой делает только один шаг. Плохо, когда один тянет к себе другого на верёвке. Чтобы вышло хорошее, нужно хотеть идти навстречу. Иначе будет только уродство, как перегруженная конструкция с неправильными узлами. Понимаешь?
Ольша видела в его словах довольно мало связи с реальностью, но всё равно кивнула.
— Хотеть — это не про заставлять себя ради непонятно чего. Это про внутреннее желание именно этого. Если его нет, то его нет, и это нормально. Просто не надо…
— Ты не хочешь уродства, — хрипло сказала Ольша. — А всё, что я могу… тебе противно. Мне… мне тоже противно. Но я ничего… не могу… больше.
Это было честно. И куда менее зло, чем могло бы быть. И всё равно она запустила руку под куртку и впилась пальцами прямо в ожог, так, что волдырь лопнул, а жижа потекла по рукаву.
— Обниматься ты тоже себя заставляешь?
— Чего?
— Обниматься. Мне казалось, тебе нравится обниматься.
— Мне нравится обниматься.
— Обниматься ты хочешь?
— Н-не знаю?..
— Ну что значит — «не знаю»?
Ольша честно попробовала примерить на этот вопрос брентову модель с шагами и верёвками, но вышла какая-то бессмысленная ерунда.
— Просто обниматься, — вздохнув, подсказал Брент. — Без всего. Прямо сейчас. Хочешь?
Они и так, можно считать, обнимались: стояли очень близко, а его рука лежала у неё на спине. Но Ольша всё равно кивнула, спрятала лицо у него на груди и сама обняла тоже, поморщившись, когда неловко задела ожог. Брент уткнулся носом в её волосы.
— Пока ты разбираешься, чего ещё хочешь или не хочешь, мы можем обниматься. Только, Ольша… пожалуйста, не делай из меня больше человека с верёвкой. Хорошо?
Глава 18
— Что у тебя с рукой?
— С какой рукой?
— Левой.
Ольша мучительно побледнела и спрятала руку за спину.
— Н-ничего.
— Ты держишь её странно и всё время морщишься.
Она не собиралась ничего ему отвечать. Она не собиралась ничего рассказывать, ничего объяснять — как будто бы он понял! — и ничего показывать не собиралась тоже. Но Брент был спокойный и убедительный, и как-то само собой вышло, что всего несколько минут спустя Ольша сидела за столом, а Брент, присвистнув, разглядывал её предплечье.
Кожа вокруг покраснела и отекла, а прорванный волдырь представлял собой печальное зрелище. Сам ожог, вообще-то не такой и серьёзный, выглядел куда хуже, чем днём.
— Это где ты так?
— Случайно…
Брент аккуратно провёл пальцем по ровным коричневатым линиям у самого запястья. На побледневшей коже они стали виднее и сложились в ряд из насечек.
Ольша попыталась придумать, как можно было бы случайно получить такие отметины, и не смогла.