Ольша знала, что эта местность сильно пострадала во время войны; для неё самой всё началось недалеко отсюда. Бои здесь шли несколько месяцев, люди бежали в центральные районы, некоторые городки были разрушены до основания. Но это было давно, война ушла отсюда полтора года назад, и её следы были теперь уже почти стёрты. Больше не пахло гарью, повреждённые дома где-то снесли, где-то подновили, землянники укатали дороги, и только пустыри на месте садов и ряды одинаковых табличек на кладбищах напоминали о былом.
Никакое горе не может длиться вечно, даже если сперва и кажется бесконечным. Вот и сюда люди вернулись строить новую жизнь, и эта жизнь была почти похожа на мирную.
Народу на дорогах тоже прибавилось: теперь Ольша и Брент кивали встречным и махали руками обгоняющим по меньшей мере несколько раз в час, а не пару раз в сутки. На них немного косились: неодарённые не видели силовых линий так же ярко и ясно, как стихийники, но узнавали в странном мареве над повозкой магию. В одном из посёлков бдительный полицейский почти полчаса мурыжил Брента бессмысленными расспросами и разбирал бумаги, как будто мог что-то в них понять.
Ещё до окрестностей Ладерави нормально доходили новости. Благодаря сети воздушной почты срочные известия могли добраться до самых дальних уголков королевства в считанные минуты, но было это совсем недёшево, и по большей части даже в Рушке газеты были либо местные, либо привезённые из крупного города ежемесячники с опозданием в несколько недель. А в Ладерави можно было купить обычную еженедельную газету.
Брент взял их сразу четыре штуки и листал и за завтраком, и за обедом. Ольша заглянула тоже, но у неё быстро заболела голова.
Она почти год не читала новостей, и даже о завершении войны знала настолько мало, что оно всё ещё казалось ей неправдой. До этого у неё долго были только сухие военные сводки и патриотический инструктаж, и теперь новости в газете были для неё новостями из какого-то другого мира.
Вот, например, статья о королевиче Ланцере, который всё ещё был для Ольши покровителем королевского технологического института, а газета называла его наместником Янса. В интервью он рассуждал о развитии промышленности и создании достойных условий для рабочих заводского кластера.
Или вот заметка о, прости стихия, моде, — в ней разбирают изысканный стиль королевичны Луры, чьё имя Ольша слышала впервые. Первый советник по социальным вопросам — кто это? — комментирует возвращение военных из предгорий. «Медики столицы готовы оказать помощь…»Крупное объявление на первой странице: страна празднует рождение королевича Мальфа. Перечисление каких-то выплат, за которыми нужно обратиться в учреждения, которых раньше, кажется, не существовало вовсе.
Брент читал и хмурился, а Ольша снова почувствовала, как густеет воздух. И отложила газеты.
Глава 2
Из газет Брент быстро вычленил главное для себя: первым советником по обороне по-прежнему значился королевич Кушир, а вот конструкторское бюро перешло под протекторат королевны Ирилы.
Кушир был двоюродным братом короля, возрастным, жёстким водником с безукоризненной репутацией. Он служил всю свою жизнь, а возглавлял армию — всё то время, что Брент хотя бы как-то интересовался этим вопросом, то есть никак не меньше пятнадцати лет. В аппарате при Кушире служило много разных специалистов, но, в отличие от многих других королевичей, Кушир не был над ними декоративной фигурой.
Брент видел его трижды. Один раз — когда на правах единственного ученика Киблиса Вашкого докладывал о возможных причинах и последствиях обрушениях Стены (доклад был позорно краток). Ещё однажды — на высоком совещании по поводу Тралесской переправы. И, наконец, меньше года назад Бренту выпала высокая честь получать медаль из рук королевича Кушира лично.
Такое знакомство нельзя назвать близким, но его было достаточно, чтобы понимать: стиль полученного Брентом письма с поручением был непохож на то, как писал и говорил королевич Кушир. Кроме того, Кушир всегда подписывался, и в армии его имя значило больше, чем сама по себе печать.
Ни о каких вновь созданных высоких комиссиях в газетах не писали, — что не значило, конечно, что их не существовало. Но высокая комиссия во главе с каким-то неизвестным королевичем вряд ли стала бы вызывать Брента с дамбы при водохранилище Вешеле, просто потому, что вряд ли знала бы о его существовании.
Выходило, что поручение об инспекции инкогнито, вероятнее всего, отдала королевна Ирила.
С ней Брент не был знаком лично, хотя и видел её несколько раз в коридорах бюро. Дочь короля, она интересовалась стихиями куда больше, чем политикой, и со стороны производила впечатление творческого цветочка. Не лучший выбор для большого кресла, но Брента, конечно, никто не спрашивал.