Он говорил уже настолько громко, что у меня начала болеть голова. Ученики загудели неуверенно:
– Нет…
Олеан ухмыльнулся, по своему обыкновению – нервно, и насмешливо переспросил:
– Вы хотите быть рабами нового света?
На этот раз ответ последовал более уверенный:
– Нет!
Ла Бэйл скинул с себя чёрную мантию и повторил свой вопрос ещё громче. Ответ:
– НЕТ!
И, заведя толпу, он выкрикнул фразу, которая показалась мне смутно знакомой, будто бы я уже слышал её, будто бы где-то в потоках информации мне удавалось уловить ритм этих слов…
– СМЕРТИ НЕТ! Рабства нет! Сов нет!
Я отошёл в сторону и облокотился спиной о стену. Мне стало плохо.
Да, я понял, где слышал эти слова. Эту фразу Олеан повторял очень часто, куря свою сигарету и глядя в окно.
Эта мысль настолько сильно вибрировала в его сознании, что даже неосознанно я считывал эту информацию своей аномальной, слышал её и чувствовал кончиками пальцев.
– СМЕРТИ НЕТ! Смерти нет! Смерти нет!
Кто-то развернулся и вышел вон. Кто-то продолжал скандировать новый девиз, уже не обращая внимания на Олеана, который несколько устало вытирал лоб и потерянно улыбался, глядя в пол.
Эти два слова повторяли снова и снова. Снова и снова.
Большинство остались. Ла Бэйл убедил их в том, что быть рабами они не хотят. Я был удивлён тому, на что был способен Олеандр, дай ему только волю и желание быть услышанным.
Август стоял возле другой стены и пристально всех разглядывал. Он остановил взгляд своих кроваво-вишнёвых глаз на мне, и я почувствовал резкий упадок сил.
– Коул? Коул, что с тобой?
Это Эндрю. Он оказался рядом, словно всегда был тут, и я повертел головой, не обращая внимания на то, что все люди, кричащие «СМЕРТИ НЕТ», плыли перед глазами, всё тряслось, и только искусственное сердце почему-то стучало, как бешеное, и кровь в висках барабанила с каждым ударом всё больнее и больнее.
– Коул?
Он заботливо приложил ладонь к моему лбу, но заметив, что я страшно побледнел, поднял глаза, ища источник проблемы.
Я проследил за его взглядом. Эндрю и Август смотрели друг на друга с некоторым разочарованием. Точнее, Сорокин – с разочарованием, а Дрю – подобием злости.
Они что, поссорились?
– Пойдём отсюда, Коул. Раз Олеан додумался так завести толпу, он додумается и как её остудить.
Я вяло кивнул, не особо уже слыша и понимая, о чём говорит Куин-старший. Я отыскал взглядом Дэмиана – он стоял рядом с соседом и о чём-то с ним разговаривал. Ла Бэйл посмотрел на меня.
Его волосы… совсем короткие. Для него. И косичка… заплетена иначе. Не как обычно, не от плеча, а прямо от виска. Она стала короче, как и сами волосы… Зачем он стрижётся каждый день? Ему не нравится стиль?
Он снова надел свою мантию Сов, и до меня дошло, что же в этом плаще поменялось.