Я не мог точно разглядеть, но на нём появился какой-то тонкий рисунок, с помутившимся рассудком было трудно понять какой. Странно, что я заметил это только сейчас. Впрочем, он мог сменить плащ. А… его волосы… они темнели.
С каждым разом.
Всё сильнее.
Как и его глаза.
Ох Олеан…
Как же тебя поглотила тьма.
Она сожрала даже твои белоснежные волосы.
Не до конца пока что.
Может, их ещё можно спасти?
Мы с Дрю покинули музыкальный класс, слушая возгласы недовольной толпы, которая продолжала скандировать два слова, словно уже пропитанные свежей кровью:
– СМЕРТИ НЕТ.
А ведь не тебе одному так плохо.
Как же я хотел умереть. А ведь не мне одному так плохо.
А ведь всем так же плохо, как и тебе. Многим. Да, они так же плачут. Они так же кутаются в одеяло и не могут перестать ненавидеть себя, или мир, или других людей, или всё одновременно.
Когда я проснулся, возле двери валялась небольшая праздничная гирлянда. Я повесил её и включил. Теперь я лежал и смотрел на мигающие огоньки, пытаясь согреться, заматываясь в одеяло. В камере было очень холодно. Это место – для таких преступников, как я, самое то: промозгло и сыро, это ведь остров.
Наверняка гирлянду тут оставил Дэмиан.
«Не находишь в его заботе ничего подозрительного?» – Я вытер следы слёз со щёк, слушая Райана.
Может быть, он прав. Но зачем Дэмиану это нужно? Я ему явно не понравился с первого взгляда, он только рад был избавиться от меня. Так что же изменилось теперь? Почему в его глазах я вижу сочувствие? И этот брелок…
Я порылся в наволочке и достал оттуда спрятанный брелок в виде кошки, который он подарил мне на Рождество.
А ведь кому-то сейчас так же плохо, как и тебе, Джонатан. Кому-то… может, даже хуже. Нет, определённо точно кому-то хуже.
Кому-то хуже. Кому-то хуже. Кому-то хуже…
Это то, что я слышал на протяжении всей жизни.
Кому-то хуже… Да. Но мне всегда было интересно – как это приуменьшает мои собственные страдания? Как проблемы других, даже более крупные и масштабные, могут сделать меня счастливее? Это же надо быть полнейшим ублюдком…
Но если признаться самому себе, то меня все же утешала эта мысль. Что я не один такой… Даже не утешала, нет, я душил себя ею: не смей ныть. Не смей ныть, даже наедине с собой, не смей жалеть себя, чёртов урод, иначе…
В глазах потемнело. Райан смеялся.
Я смотрел на разноцветные огни, которые озаряли эту полупустую промёрзшую насквозь комнату.
Неужели я всё ещё несу наказание за своё безумие? Неужели я заслужил это всё? Неужели я виноват в том, что тронулся рассудком, что оказался недостаточно сильным для сохранения собственного разума?
«Я не наказание, я твоя благодать!»
Заткнись.
Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись.
А ведь не тебе одному так плохо, Джонатан…
Как же я хотел умереть.
Но не видел в этом смысла.
– Заключённых сегодня перевозят в другое место. Вернее, заключенного. Слишком опасно оставлять преступника с детьми, да и взрослыми, которые ещё только учатся владеть собственной аномальной магией, в то время, когда сам этот преступник не может управлять своей силой в полной мере.
Крозье говорил, как обычно, чересчур громко, почти кричал. Я поморщился, так как стоял не так далеко, и моим ушам сильно доставалась от этого пронизывающего баса.
Тут же послышались возмущённые возгласы.
– Но это абсурд.
– Он такой же подросток, как и мы.
– Да, мы его ненавидим, но это не повод отправлять его на службу к Совам!
– Именно, кто знает, что они с ним там сделают.
– Я слышала, что этот парень прибыл к нам прямиком из психбольницы. На что вы надеялись? Сами виноваты!
Поднялся гам. Олеан улыбался, пускай и выглядел более уставшим, чем обычно.
Ведь все оставшиеся каникулы после своей первой успешной речи он обсуждал с ребятами и некоторыми учителями, вроде Гоголя, что же нам теперь делать. Как я ни пытался уговорить Олеана оставить эти мысли, он стоял на своём, а в итоге и вовсе выгнал меня из долбаного музыкального зала.
Он хотел устроить бунт.
– А вы не думали, что это нелогично? Почему новенький устроил поджог, хотя у него даже нет такой силы? Скорее, надо думать, что лицей подпалил тот, кто владеет магией огня! Так вы поэтому забрали Юлиана? Он же владел пиропсионезом.