Кстати, что там с Генри…
Стоп. Так вот. Забавно было видеть Олеана в роли стоящего перед публикой маленького диктатора. Олеана, который всё же испытывал сомнения, несмотря на вымученную уверенность в себе. У него могли трястись колени, пускай этого не замечал никто, глядя снизу вверх на сцену, его могла охватывать паника, но он всё это терпел.
Потому что выбора не было.
Не было выбора. И сколько же всего он уже натерпелся, раз убил в себе свой страх перед обществом, притом умудряясь выглядеть не тихой и мирной серой мышью, а загадочным, не от мира сего, человеком?
И всё же внутри Олеана жило слишком много боли, злости, горечи и потерянности, чтобы быть пустым местом.
Чёрная дыра – это не «ничего». Чёрная дыра – это «всё».
И это «всё» было моим другом. Или его подобием. Я не уверен, можно ли назвать так человека, который назло тебе постоянно повторяет твоё полное имя, человека, который пару раз тебя убивал… Пару раз в рамках игры и один раз покусившись на твою жизнь уже основательно.
Я прикоснулся к горлу ладонью, вспоминая тот отвратительный момент.
Даже если он был просто моим соседом по комнате, он оставался живым человеком. Человеком, который, грубо говоря, заменил мне здесь семью. Хотя родные на самом-то деле и семьей мне никогда не были.
Я отошёл от окна, вырывая себя из глубоких раздумий.
Стояла ночь. Холодно. Пора было будить ла Бэйла. Думаю, он уже достаточно отдохнул.
– Олеан, просыпайся, – я подобрался к его кровати и потряс за плечо. Он недовольно застонал и поморщился. Спустя какое-то время мне удалось заставить соседа разлепить глаза.
– Что за чёрт?
– Я не чёрт, я волк, забыл? И да. Умывайся и одевайся, мне нужна твоя помощь.
– Никуда не пойду, пока не скажешь зачем.
– Ладно. Тебе надо будет снова открыть свой теневой портал, или как это лучше назвать. Потому что мы отправляемся за лекарством.
Он уставился на меня. Я же взмахнул рукой, побуждая к действию, а Олеан, молча оттолкнув меня в сторону, слез с кровати, медленно направляясь в ванную.
У него на секунду подкосились ноги, но он устоял, схватившись за ручку. Выпрямившись, он скрылся за дверью.
Вот и началась моя маленькая авантюра.
– Ну так и в чём твоя проблема?
Я пожал плечами.
– В чём твоя проблема, Олеан? Итак, излагаю свой план…
Пока сосед был в ванной, я сбегал и разбудил Эндрю и Дэмиана. Сейчас они стояли передо мной сонные и недовольные. Эндрю, вернее, был сонным, а Дэмиан, кажется, только пытался уснуть, когда я постучался, но не спал.
Тем не менее они нужны были для подстраховки.
– Итак. Нам необходимо проникнуть в лабораторию в Женеве. Мы…
– Лабораторию? Ты серьёзно?
– Тихо, – прикрикнул я на Дэмиана. Он замолчал, смерив меня при этом ненавидящим взглядом. – Мы должны попробовать сделать лекарство для Олеана. Эта лаборатория не самая охраняемая в мире, но в ней, по моим расчётам, есть всё необходимое. Видимо, именно учёный из Швейцарии открыл это лекарство, по крайней мере его разработка сейчас находится там, и, кажется, у меня появились некоторые мысли на этот счет.
Ла Бэйл саркастично приподнял бровь, но всё же приглашающе махнул рукой, давая знак продолжать.
– Я думаю то, что Олеан был заражён паразитом в состоянии бессмертия, из-за чего черви тоже его обрели, не значит, что их нельзя убить, не лишившись пациента. Представьте себе обычный случай: да, крысиный яд может убить человека, но смертельная доза сильно превышает ту, которой можно было бы умертвить одну крысу. То есть, взяв, к примеру, немного яда, мы убьем как минимум две крысы, а человек получит максимум небольшие побочные эффекты. Так же и с паразитами – это в принципе часть медицины: первый препарат устраняет недомогание, но может вызывать другое, в силу того, что лекарство очень мощное. Однако новое недомогание можно устранить вторым средством, и так далее. Потому врачи часто и прописывают сразу несколько препаратов – одно, чтобы исцелить недуг, а второе, чтобы устранить последствия лекарства. И я предположил… Если вводить вакцину порциями, а не всё сразу – вполне может статься, что черви будут раз за разом умирать и не будут размножаться, так как лекарство всё время остается в крови, и пускай Олеану может быть нехорошо, он не умрёт. В смысле окончательно. Не погибнет навсегда.