Он старался, насколько я понимаю. Просил Олеана потерпеть. Невозможно было быстро проверить все изменения организма после принятия лекарства-яда, но что-то явно должно было быть по-другому. Но не воскресли ли вместе с ла Бэйлом и эти паразиты? Удалось ли облегчить его боль посредством куда больших страданий?
– Невероятно, – кажется, это не сарказм. Соарэлле не был в этом силён. – Я не уверен, не могу точно определить что-либо по крови без предварительной подготовки и обработки, но она практически чиста. Никаких следов препарата, лишь небольшие остатки яда, которые уже почти исчезли, и адреналина, что я ввёл после воскрешения. Все клетки восстановлены, но по анализу крови мне не понять, стало ли меньше паразитов. Они ведь внутри… Но! Могу точно сказать, что личинок нет. А они у заражённых есть всегда – тем более если паразиты, как и больной, бессмертны… Но твоя кровь чиста, Олеан. А это уже что-то значит. Это хорошо!
Он устало кивал самому себе, но выглядел на самом деле радостным. Его глаза светились, а на губах блуждала довольная улыбка.
– Вполне вероятно, что, если мы не убили всех паразитов, их стало намного, намного меньше. И, возможно, они больше не смогут размножаться. То есть, пройдя целый курс лечения, ты сможешь окончательно… выздороветь.
Олеан кивнул, нехотя глядя на поставленный ему катетер. Он страдальчески зажмурился и отвернул голову.
– Но… нам надо… идти.
Я вздрогнул. Спросил у Соарэлле время.
Уже шесть часов утра. Шесть! Нам срочно пора уходить. Просто срочно.
– Мы уходим. Олеан, я знаю, что ты слаб, но… Я буду ставить тебе эти катетеры сам. Или скажу врачу о том, что нам удалось разузнать… Чёрт, Соарэлле, напиши липовый отчет, якобы вы нашли другого бессмертного с такой же проблемой и вылечили его… и прислали нам доказательство и саму вакцину заодно. Давай. Мы что-нибудь придумаем. Конечно, врач догадается, что это всё бред, но я уверен, он не станет жаловаться директору. Он вылечит Олеана. Будет ставить ему катетеры и наблюдать за прогрессом лечения… – Брат задумался. Затем неуверенно покачал головой.
– Это займёт некоторое время, но я попробую. Не знаю, правда, каким образом вы объясните, как получили такую посылку…
– Да скажем прямо, что Олеан использовал свои силы. Только без подробностей. Врач не скажет. Он не скажет… Я надеюсь. Я мог бы сам ставить катетеры, но это было бы слишком подозрительно. Кроме того, если Олеан выздоравливает… короче, лгать – не вариант. Скрывать – тоже. Скажем половину правды. Всё, иди пиши.
– Ладно. Не трогай ничего. Я скоро.
И он, запустив пальцы в волосы, ушёл из кабинета.
Олеан молча лежал, закрыв глаза.
Да, он справился.
Вот только… Назревает вопрос.
«Смерти нет!»
Спас я своего друга, просто человека, живое существо…
Или же…
Я спас от гибели чудовище?
Соарэлле принёс нам распечатанный рецепт с рекомендациями и чёткими указаниями. Я быстро пробежался по тексту глазами, запоминая информацию, и после сложил и убрал листок в карман, забирая у брата чемоданчик с колбочками, содержащими лекарство. Их было немного – всё же это яд, но достаточно для Олеана. Плюс другие препараты.
– У меня было несколько образцов на случай возобновления болезни. Многие люди предпочитают выпить яд, чем мучиться, пока их не сожрут заживо… Что же, вот и пригодилось. Будьте осторожны.
С этими словами он протянул мне руку. Я посмотрел на неё с раздражением, но из благодарности за лечение всё же пожал.
Он больше не мой брат, но он помог спасти моего друга.
Катетер Олеана уже был отцеплен, иначе врач лицея точно не смог бы делать вид, что верит в нашу историю, но сам больной всё ещё был бледным и будто бы сонным – даже адреналин не помогал, только поставил его на ноги. Не знаю, сможет ли он нас переместить…
– Олеан… Тебе не станет хуже?
– Нет… нет… я в порядке.
Соарэлле покачал головой.
– Надо было оставить катетер. Ты бы сам отцепил его, когда бы вы уже прибыли…
Я раздражённо закатил глаза.
– Ну так поставь его обратно!
– Ладно, ладно, – он быстро удалился, так же быстро прибежал обратно с катетером и установил его.