С ужасом я осознал, на кого стал теперь похож.
Я оттолкнулся руками от раковины и взял полотенце, но уже собираясь поднести его к лицу, заметил давно засохшее и въевшееся в ткань пятно крови. Моя или ла Бэйла?
Я кинул полотенце на пол и вышел из ванной, мрачно вытирая мокрые руки о собственные штаны.
«Ты знаешь, каково быть тенью, Коэлло. Ты знаешь».
Врача они привели, так как Коул мрачно заверил, что мне и правда требуется помощь. Да и в принципе многие уже были в курсе, что я тяжело болен. Ведь я отсутствовал на занятиях долгое время.
Интересно было наблюдать за тем, как мир вокруг меняется, как только узнает что-то новое о тебе. А может, он и не менялся? Может быть, всё так и было. Отныне лишь всплыло наружу.
Пожалуй, так и есть.
Вселенная никогда не была благосклонна хоть к кому-нибудь. Точно не из нашего мира.
Меня вели в наручниках по школе. Врач шёл рядом, холодно глядя перед собой. Он меня не боялся, и я знал, что он окажется в итоге на моей стороне в этой войне. А даже если не будет – я ему вреда ни за что не причиню. Добро за добро.
Крозье остался внизу, а рядом, помимо врача, шагал Эрнест Юниган. Наручники сильно натирали запястья, но я старался игнорировать этот факт, глядя в лица учеников, которые повылезали из своих комнат, чтобы посмотреть на меня.
На меня.
Они все глазели на меня.
Внезапно мне захотелось спрятать взгляд, закрыться прочь от всех этих людей, исчезнуть, раствориться в тенях, но это противоречило моему плану…
Вместо этого я натянул улыбку, прекрасно чувствуя, что выглядит она вовсе не как улыбка, а как оскал дикого зверя, и расправил плечи, глядя перед собой.
Все они смотрят на меня.
На меня.
Будто бы меня ведут на расстрел.
Что же, до этого ещё далеко.
Кто-то выкрикнул:
– Смерти нет!
Кажется, теперь я улыбнулся искренне.
На того, кто озвучил лозунг, шикнул один из взрослых – охранник или учитель. Но с другой стороны раздался ещё один утвердительный возглас:
– Смерти нет, и вы нас не запугаете.
Молчание.
Никто не затыкал им глотки.
Мы зашли за угол, приближаясь к медицинскому кабинету. И только почувствовав дурманящий запах лекарств, я понял, насколько был слаб всё это время. Поэтому Хэллебор сумел прочесть мои воспоминания. Впрочем, ещё и потому, что я дал ему это сделать. Я хотел, чтобы он знал. Коул должен знать.
В дверь постучали. Врач уже хотел было прогнать очередного зеваку прочь, но в комнату зашёл человек с окровавленной рукой.
Разбитые костяшки. Взъерошенные волосы. Пустой взгляд синих глаз.
Он метнулся ко мне.
– Бэйл, – сказал он, опуская приставку «ла». Верх неуважения. Я нахмурился, не делая больше попыток улыбнуться.
– Хольд, – вернул ему грубость я.
Врач встал между нами, обрубая появившуюся нить электричества.
– Снова, Мейерхольд? Кажется, я уже говорил тебе: если сломаешь руку, я запру тебя в больничном крыле навечно. Будешь есть невкусные каши с ложечки и резать вены ей же.
Он пододвинул стул и кивнул на него парню. Мне же он указал на койку.
– Сейчас я подготовлю твоё лекарство. Эрнест! Будьте добры, снимите наручники. Они помешают установке катетера. А ты садись, не стой.
Аарон, явно сомневаясь, слушаться или нет, всё же опустился на стул. Его костяшки сильно кровоточили. Судя по всему, он избивал. Кого-то или что-то – нетрудно определить: был бы кто-то, то он тоже находился бы сейчас тут. Если, конечно, Аарон его не убил. Но вероятнее всего, швед молотил кулаками стену или дерево.
Достав из шкафчика лекарства, врач подозвал медсестру и велел ей обработать рану Аарона. Эта ссадина была чертовски страшной – меня бы не удивило, если он и правда сломал себе кости или…
– Вывихнул запястье, – подытожила медсестра. – Как и говорил доктор – доигрался.
– Это было не баловством, – безучастно заметил Аарон. – А попыткой никого не убить.
При слове «никого» он метнул ядовитый взгляд на меня. Его глаза были словно аконит – синие и отравляющие.
Юниган тем временем снял наручники и молча удалился. Он не выглядел озлобленным, но явно был настороже.