– Джокер, – дрожащим голосом выдохнул он. Я схватил его руку сильнее. Я заметил только теперь, что его очки упали вниз, прямиком в воду.
– Ты отправишься к Совам, Генри. И если ты не будешь служить им, пока я за тобой не вернусь, если попробуешь кому-то рассказать – поверь, Аарона ждёт судьба твоих очков. Только в ящике Пандоры. Навечно.
Он смотрел в моё лицо, отчаянно хватаясь за руку. Было холодно. Он дрожал, как и его слова.
– Добро всегда побеждает?
Я призвал тьму вновь и отпустил руку Лаллукки, стряхнув его. Он провалился в темноту.
Я выдохнул и, прикрыв окно, двинулся прочь.
За моей спиной открылась дверь.
Я уже свернул в другой коридор, но услышал растерянный голос Мейерхольда, поднимающего брошенный кофейный стаканчик:
– Генри?
Я резко сел на кровати.
Коул и Эндрю стояли рядом с койкой, мрачно глядя на то, что осталось от их былого друга. Я выругался.
У соседа из ноздрей текла кровь. Её было не так много, как прежде, – уже прогресс. Я хотел было дать ему по носу, чтобы исправить это явление, но меня остановили наручники, всё ещё сковывающие меня и кровать узами брака.
Кажется, Коул научился не только считывать информацию, но и транслировать её в чужое сознание. Потому что во взгляде Куина-старшего читалось не меньше понимания, чем в глазах Хэллебора.
Я устало потёр глаза свободной рукой, которой было не достать до лица соседа.
– Он был прав. Ты и правда Вейдер, – пробормотал он.
Я лениво отмахнулся.
– Ерунда. Он сам хотел знаний. Он их приобрел.
Коул отвернулся. Эндрю безжизненно смотрел в сторону.
Я откинул голову назад и закрыл глаза.
– На смерть, на смерть держи равненье. На смерть.
Коэлло вышел.
Эндрю, с непереносимой болью и горечью на лице, заслонился ладонями, пальцами зачёсывая волосы назад.
– Затишье перед бурей, – проворчал Крозье, стоя рядом со мной, прямо над душой. На мне не было наручников, но следили теперь пристально. Я всё так же жил в медицинском крыле, но на завтраки, обеды и ужины меня решили пускать.
Я посмотрел на него. Он с презрением добавил:
– Бесполезный демон. Преступник.
Он отвернулся, всё ещё стоя рядом со мной. За столом сидел также Аарон – его после недавней выходки в медпункте отправили в карцер, а теперь тоже следят, особенно учитывая то, что за нами двоими, воюющими между собой, следить намного легче.
Мейерхольд ел, пускай без энтузиазма. Я тоже. Мне не хватало сил. Я был морально опустошён.
Коул и Эндрю на меня не смотрели. Им запрещали подходить ко мне вне палаты.
Тишина в столовой была удушающей.
Гоголя видно не было. Кроме меня с Аароном, рядом были Веймин и Аляска, которые тоже побывали в ящике Пандоры. Но после него – отпустили. Опрометчиво. Впрочем, был в этом какой-то коварный замысел.
Александра сидела со слегка понурым видом, но всё же натягивала улыбку и обсуждала что-то с соседями по столу. Рядом с ней маячила Эстер в коляске. Она перехватила мой взгляд и поглотила своим. Я лишь нахмурился в ответ.
Ребята молчали, но я знал и помнил о том, что мы недавно обсудили. Они навестили меня ночью тайком, и я дал им указания и советы.
Всё уже было более или менее организовано. Многие перешли на нашу сторону, глядя на меня теперь с двух сторон: либо разгуливающего в наручниках, либо лежащего в палате.
Кто-то не чувствовал, что я преступник. Кто-то же был в этом уверен. Кто-то вроде Мейерхольда.
Скоро Веймин и Аляска должны снова прийти ко мне, и я отправлю их туда, где они могли найти оружие. Нельзя использовать только аномальное оружие Гоголя – не все ребята овладели аномальной и не у всех она сильна, а значит, и оружие будет непрактично. Лично я не собирался пользоваться одним сомнительным кинжалом.
Я пообещал, что постараюсь открыть портал спустя пятнадцать минут на том же месте, откуда они бы попали на оружейный склад: для этого мне не нужно было самому покидать лицей. Это место я знал. Мой отец занимался этим. Он был неплохим охотником, и именно он научил меня стрелять. Жаль только, что бизнес по продаже оружия он прикрыл, так как занялся более доступным, прибыльным и легальным делом. Но склад остался. И я всё о нём знал.
Это и было то самое «затишье», о котором сказал Крозье. Он был прав.
Перед бурей.
Ох уж эти моряки.