Веймин вовсю пользовался своей силой, он раскидывал взрослых, как марионеток. Из его ушей текла кровь, но он продолжал целеустремлённо уничтожать противников.
Меня не ужасала такая настойчивость и преданность сражению. Я это уважал.
Наконец из комнат вылезли остальные ученики, пока не принявшие чью-то сторону. Некоторые свешивались из окон, наблюдая за нами. Кто-то кричал. Остальные принялись доставать телефоны. Снимать. Звонить.
Зря.
Я обернулся к ним, громко призывая к тишине.
– Повесьте трубки и ответьте мне! – я переводил взгляд с одного ученика на другого. Я останавливался на каждом из них по отдельности. Я с каждым пытался наладить контакт. – Кому ты верен? – отвешиваю шутливый поклон, указывая на своих ребят и трупы учителей. – Выбирай. От тьмы к рассвету – сразу в Рай.
Я улыбнулся своим слушателям и расстрелял подходившего сзади бывшего учителя физкультуры, одного из слуг Сов. Бенджамин кисло ухмыльнулся.
Отвлёк меня от дела шум толпы со стороны лицея. В распахнутые двери, ведущие в здание, ворвался высокий человек с копной рыжих волос на голове.
– Ублюдок, – подытожил он, набросившись на меня. Я хохотнул и быстро отскочил в сторону, прижимая винтовку к себе. Дэмиан, Август, Аляска, Веймин и Гоголь моментально направили свои оружия в сторону Аарона, который уже схватился за мой рукав и подтянул к себе. Он дрожал от ярости.
Я отрицательно помотал головой, уверенно улыбаясь ребятам. Они опустили дула пистолетов и лезвия аномальных кинжалов, но продолжили наблюдать. Август выпустил последнюю стрелу в последнего учителя.
Все остальные оказались мертвы. Те, что патрулировали остров, вызвали стражей со скал – и в итоге все они оказались в нашей ловушке. Больше никого не оставалось.
Самые главные учителя, включая директора, валялись неподалеку кровавой кучкой, все связанные.
Бесконечная безмолвная гроза продолжала окрашивать наши лица в белый цвет, мелькая вдали. Всё стихло, и только Аарон Мейерхольд продолжал трясти меня за плечи.
– Что ты творишь…
Я постучал по его руке.
– У меня предложение, Мейерхольд, – сказал так, чтобы слышал только он. – Встанешь на нашу сторону – верну тебе брата.
Он перестал трясти меня. В его глазах читался вопрос, можно ли мне доверять.
Я постарался подавить улыбку.
– Ты слышал его голос в моей тьме. А если я не верну его… Что же, ты найдёшь способ отомстить.
Он неопределённо покачал головой.
Я направил винтовку в его подбородок. Вдавил её ему в шею. Он смотрел на меня без тени страха. Только с надеждой.
Мёртвой, еле шевелящейся надеждой.
– Я верю, – тихо ответил он, не пытаясь увернуться от дула. – В последний раз я верю тебе, ла Бэйл.
Я опустил оружие. Аарон отошёл назад. Достав из-за пояса нож, он одним движением, одним взмахом, распахнул его и встал рядом с остальными.
Я отвернулся и наблюдал, как и другие переходят на нашу сторону. Они переступали через трупы, которые мои ребята уже связывали веревками, и вставали рядом, беря для себя новое оружие. Они смотрели на знакомых и одноклассников, здоровались, молча кивали.
Я увидел в толпе Коула. Дэмиан заметил в толпе Эндрю.
В их глазах стоял ужас.
В наших глазах сожаления не было.
Из-за половины солнца ночи теперь всегда казались длиннее, дни же были короче.
Но эта ночь и в самом деле длилась вечность.
Когда люди перестали переходить на сторону нашей оппозиции, остальные встали в оборонительных позах, готовясь сражаться. У них не было оружия – только их способности. Вопрос только: насколько мощные?
Вряд ли у них был шанс.
Но я поднял руку. Подумал.
И махнул.
Мои ребята опустили оружие. Они убрали его за спину, положили обратно в мешок или сумку или же убрали в карман. В их руках появились ледяные мечи, огненные стилеты или же ядовитые лозы.
Я тоже опустил винтовку. И поднял руку.
Тьма порою бывает беспощадна. Но намного более беспощадные существа – это люди. А тьма лишь питается их злостью. И зачастую она поглощает всю боль.
Преподнося милосердие.
Медленно я направился в сторону Коэлло Хэллебора.
Коул казался потрясённым. Он отступил на шаг назад. Эндрю выступил вперёд.
– Олеан. Олеан, я прошу тебя! Прекрати всё это, Олеан… Ты погубишь себя. Всех нас. Себя!
Он, дрожащими руками, коснулся указательным и средним пальцами нижнего века под левым глазом. Внутри похолодело.