Обломки.
Я тяжело дышу, выпрыгивая через окно первого этажа. Я бегу в лес. У меня болят лопатки и спина, у меня горит ссадина на щеке. Это друзья. Друзья. Друзей не бьют в ответ. Не бьют. Я пытаюсь найти в кармане сломанный телефон, зная, что они не пощадили и ноутбук. Я хочу уехать отсюда. Ведь сегодня мой день рождения. Я ненавижу этот день. Я проклинаю его. Я слышу, как хрустят под ногами ветки. Так хрустит и разрушенная душа.
Обломки.
Я стою на месте, глядя на Олеандра, на чьём лице читается облегчение и веселье.
Я молчу. Я не могу пошевелиться. Я всё ещё чувствую груз этой надломленной души, души ребёнка и души обычного человека, очередного человека, который просто жил.
Он подходит ближе и хватает меня за ворот кофты. Он трясёт.
– Досматривай.
Я закрываю глаза.
Но вижу только тьму.
– Не могу.
Он отпускает, будто бы задыхаясь и сам. Меня тошнит. Я наклоняюсь, зажимая ладонью рот. Мне дурно. Меня трясёт.
– Теперь я не боюсь. Они боятся, – он уже говорил похожую фразу тогда, в лицее. Я рад, что волосы мешают видеть. Я хочу побыть в тени. В темноте.
Олеан отворачивается.
– Миру, к сожалению, ещё не конец. Как не конец и нам.
И я задыхаюсь, падая наземь.
Мой дневник лежит в моих руках. Я перелистываю его, пытаясь понять, каким был раньше. Я плохо помню того себя. Я помню только себя теперешнего.
Я нахожусь в другой комнате. Она больше прежней камеры, но не намного светлее, зато менее сырая. Мой сосед аккуратно стрижёт волосы, смотря в большой осколок от зеркала.
Я поднимаю глаза и снова опускаю. Беру ручку. Открываю дневник.
«Он победил», – размышляю и, поймав взгляд Олеана в отражении, ухмыляюсь ему в ответ. Последним, что я пишу: «Раунд за тобой, Олеандр ла Бэйл».
Я смеюсь над самим собой.
