Я с яростью вконец запутавшегося человека кинул книгу в противоположную стену.
Кто-то называл меня умником. Кидают ли умники книги?
Я не особо соображал в этот момент.
Личность, личность… У меня такая личность. Или её отсутствие.
Я завалился на бок, больно ударившись спиной о стену. Я чувствовал, как скрипят зубы друг о друга, я чувствовал запутавшееся нечто, связывающее и оглушающее меня. Тьма давила мне на плечи. Я смотрел вперёд и не видел ничего. Мгла будто выковыривала мне глаза.
Я содрогнулся всем телом, хватаясь руками за волосы. Сдавил ладонями череп. Зубы всё ещё скрежещут. Я чувствую, будто они крошатся…
Разумеется, это уже было в воображении.
Меня переполняла ярость. Запутавшаяся – потому что я не понимал, как иначе это назвать. Я не понимал ничего в этот момент. Моё сознание будто переклинило: я злился – но не понимал на что, я страдал – но не понимал отчего, я будто бы хотел избавиться от чего-то: но не мог заплакать, мысли неслись в голове разрушительным потоком, и в то же время я не думал ни о чём.
Я не понимал, что со мной творится. Этому не было названия, и, разумеется, я не знал, нормально это или нет.
Почему я думаю в прошедшем времени… Я же кинул книгу. Я только что кинул её. Я сейчас… Сейчас…
Я сейчас знаю только одно – мне надо взять себя в руки. Взять себя в руки… Может быть, я зависим? Может быть, тьма берет своё? Быть может, без неё я как наркоман без дозы?
Я почувствовал, словно слепну. Волосы лезли в глаза, и это меня лишь забавляло.
Доза, доза, доза.
Из-за шторы показался Коул. Я посмотрел на него, ощущая тошноту. Она появилась из ниоткуда, а Хэллебор продолжал буравить меня взглядом так, будто видит перед собой несчастного больного.
Мне жарко.
Его губы слегка дрожали.
– Холодно, – я заметил, как он дрожит. Как же мне жарко… – Очень холодно, Олеан. Что случилось?
Я приподнялся на постели, попытавшись совладать с этим приступом запутанной ярости. Коулу действительно было холодно. Осознав это, я почувствовал, что тоже начинаю замерзать.
Он ждал ответа. Я не ждал того, что он от меня его получит.
Сосед молчал. Я вытянул руку.
– Ты спишь, – улыбнулся я ему, ощущая, что сила затягивает меня, пожирая в своей мгле.
Но она начинала слушаться меня, повиноваться и приходить на мой зов.
Коул смотрел. Он не казался удивлённым или напуганным.
Он замёрз.
Тёмный тоннель под моей ладонью расширялся, вскоре начав походить на небольшую чёрную дыру. Я заботливо разгладил тени, пытаясь прикоснуться к агатовым силуэтам по ту сторону.
И, подавшись вперед, позволил тьме себя поглотить.
Коул смотрел на пустое место, где только что шевелилась и сгущалась тьма под пальцами Олеана, будто бы тот был кукловодом, но смотрел он туда недолго.
Пройдя через всю комнату, он подошёл к окну и закрыл его.
А после, переступив через обувь ушедшего босым Олеана, побрёл к себе. И лёг в постель. Чтобы больше не мерзнуть.
Хоть он и знал, что в очередном кошмаре всё равно сползёт с кровати на пол.
«Я не вижу снов, Олеан».
Я возвратился в комнату до рассвета.
Хэллебор не спал. Он лежал на полу, рассматривая потолок. Нарушать его покой не хотелось – да и он сам не обращал на меня внимания.
Я лёг в постель и уснул, измотанный перемещениями. И, открыв глаза через час, застал Коула в том же положении – только теперь у него нервно тряслись руки.
Спросонья я был недоволен всем, а странное поведение соседа лишь подливало масла в огонь.
– За каким дьяволом, Хэллебор, ты не соизволил даже лечь в постель? Ты вообще в курсе, в каких целях используется данный предмет мебели, или даже это забыл?
Не дожидаясь ответа, я встал, пнул Коула, который даже штору между нашими комнатами не задвинул, и ушёл в ванную.
За дверью я слышал тихий шёпот соседа, и мне стало интересно, не молится ли он. Но, разумеется, это вряд ли. Когда бог оказался нужнее всего – даже, скорее, вера людей в него, человечество перестало верить. А новое поколение бессмертных – и подавно.
Смысл жить правильно, чтобы попасть в рай после смерти или получить иное вознаграждение, если не умрёшь?
Когда я вышел, Хэллебор уже оделся. Но выглядел он как полоумный. Рубашка криво заправлена в штаны, пиджак валяется в ногах. Его чёрная чёлка лезла в глаза так, будто бы он был слепым, и его это совершенно не волновало. А Коул, так как волосы могут мешать работе, иногда даже убирал их заколками. Теперь же его точно это не заботило.