Рад. Я был рад. Видеть Олеана.
Сейчас это казалось смешным.
А ведь прошло не так много времени. И что-то важное от меня ускользало…
Физик ухмыльнулся и остановил меня. У него были длинные волнистые волосы, ведь до получения абонемента на бессмертие он играл в небольшой рок-группе и сейчас всё ещё придерживался чего-то вроде своего олдфаговского стиля. Я криво улыбнулся, но он не обратил на это внимания и начал:
– Плохо помню ваше имя, но не суть. Только что был на собрании учителей, ух, жуткая скука, однако решено было возобновить занятия. Только не основные, а дополнительные, которым вас должны были бы уже давно обучить… Хотите спросить, почему я говорю это вам? А всё элементарно: хочу кое-кому насолить, так что вперёд и с песней, можете распустить слушок, молодой человек.
Я непонимающе выгнул бровь, но затем улыбнулся ещё раз.
– Я плохой сплетник.
– Да бросьте! Вы подросток, выглядите довольно злобно – рождены были для этой работы.
Учитель говорил с учениками на «вы» в шутливой манере, также называя на уроках нас господами. Он делал это не через силу, как Крозье, а будто бы даже торжественно.
– Хорошо. Расскажу своим друзьям об этом.
– Превосходно, – он ухмыльнулся и, не оборачиваясь на прощание, ушёл восвояси. Я же глянул ему вслед и снова направился к выходу. На улицу. Днём гулять не запрещалось.
Значит, сегодня последний день халявы. Я ударился в размышления, почёсывая себя за ухом.
Начнутся уроки контроля аномальной магии? Нам расскажут больше о нашем бессмертии? Предназначении?
На этом мои мысли перенеслись в прошлое, когда Дэмиан поведал, что ему удалось подслушать. Наши нескончаемые жизни хотят использовать для машины, которая поможет спасти человечество.
И это абсолютно бесчеловечный метод спасения людей, если на то пошло. Я должен был как-то предотвратить это, но что я мог? Мне даже ещё нет шестнадцати. И слишком мало знаний и опыта для того, чтобы спасать мир. И пускай я знаю довольно много, пускай я не круглый неудачник, какой бы порой это ни казалось истиной, мой план с искусственным солнцем радовал меня всё меньше и меньше.
Я добрался до выхода на улицу и остановился. Приложил руку к своему сердцу. Искусственному. К механизму.
Так смешно, что эту часть тела ассоциируют с душой, с чем-то глубоким и важным для человека. «Чувствуй своим сердцем» или «слушай своё сердце». А на деле это лишь обычный орган, качающий кровь. Важный, несомненно, но душу он никак не затрагивает.
И всё равно меня напрягало, что я обладаю механическим сердцем.
Спасибо моему отцу хотя бы за то, что оно у меня есть. Они с матерью потратили почти все сбережения на этот чёртов прибор, который ещё и менять надо каждые четыре года.
Я прикинул, когда была последняя операция. Кажется, года три назад, когда мне было двенадцать.
У меня ещё год. А что дальше? Что делать дальше, если нас не отпускают с этого острова, и что будет со мной, если его вырвать, учитывая то, что я не могу умереть? Я окажусь в вечной коме? Выпаду из этого мира? Не буду гнить, но буду мёртв до получения нового сердца?
Я задумался над этим. И мне даже захотелось попробовать. Я нажал на грудь сильнее, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.
Но одумался.
Я думал сейчас так же, как и Олеан.
Этими ужасами.
Этими желаниями разрушать.
Я поморщился.
Ввёл дневной код, открыл дверь и вышел на улицу. Морозный воздух слегка помог мне почувствовать себя легче. Не таким забитым, запылённым и сломленным.
Однако свежий ветер в данной ситуации полностью живым себя ощутить не даст.
Я шагнул на холодную землю, покрытую инеем, так как снег слегка размыло необычным зимним дождём. Изучив эти явления, я логично пришёл к выводу, что они связаны с отсутствием у солнца его половины. А точнее, их причиной являются осадки и аномалии, которые с собой принесла катастрофа. Молодец, Коул, прекрасные выводы. Прекрасные очевидные выводы, кретин.
Я поднял глаза на лицей. Это здание по сути больше похоже не на школу, а на мрачный замок, где вместо простого подземелья – пыточные камеры. Мой взгляд остановился на окне нашей комнаты: она расположена прямо в одной из башен, довольно высоко. Створки было распахнуты, и оттуда на меня смотрел Олеан, стряхивая пепел в воду. Мы стояли достаточно далеко, потому что наша с ним комната находилась прямо напротив моря, на краю острова, а выход из «за́́мка» лицея вёл на стадион, который, соответственно, был расположен на другом конце этого проклятого куска земли.