Милован не рискнул постучаться в двери местной лекарки, но и уходить не спешил. Обошёл двор, осторожно заглядывая в окна, в надежде хоть как–то прояснить вопрос: кто такая эта незнакомка? Вывернул из–за угла и нос к носу столкнулся с Ярославом.
Опешивший было княжич вдруг поменялся в лице, схватил его за грудки и резко притянул к себе: – Ты что тут делаешь? Чего удумал–то?
– То же самое я могу спросить и у тебя. – Милован ударил по рукам Слава и тут же сам ухватился за ворот его рубашки.
Ненавистно буравя друг друга взглядами и вцепившись мёртвой хваткой в одежду соперника, княжичи, толкаясь, постепенно переместились ко входу в дом. Матрёна распахнула дверь и замерла как вкопанная.
– Что тут происходит? – Строго поинтересовалась женщина, закрывая за собой дверь и спускаясь по ступеням. А у самой сердце в пятки ушло: "Вот как Заряну теперь одну оставлять?!" – Вы чего тут творите?
Княжичи разжали руки и принялись смешно поправлять одежду друг на друге.
– Смотрите мне! – Матрёна погрозила пальцем, обводя сердитым взглядом притихших мужчин. – Мне сейчас нужно на поварню сходить, – не моргнув глазом солгала травница, – а когда вернусь, чтоб и духу вашего здесь не было.
– А мы уже уходим. – Ярослав, провожая взглядом семейную лекарку, с силой толкнул Милована вперёд, но тот, недолго думая, развернулся и отвесил ему тычок обратно. Яр лениво увернулся от его руки и с силой пихнул снова.
– Да что вы как дети малые! – Заслышав возню за своей спиной, Матрёна остановилась и резко обернулась. – Давайте оба со двора! Я подожду.
Травница до последнего наблюдала за удаляющимися драчунами, и только когда они скрылись из глаз, ещё раз с сомнением посмотрела на тёмные окна дома, беспокоясь за ученицу. Вздохнула и отправилась по своим делам.
Заряна исправно выполнила поручение наставницы: навела бодягу для завтрашнего дня. Поужинала просто для порядка, съела кусок хлеба, запив тёплым сбитнем, совсем не почувствовав вкуса еды, и пошла в свою комнату. Забралась в кровать, устроилась поудобнее, подложив ладонь под голову; тут–то и выползли снова дурные мысли. Что делать? Как дальше быть? И слёзы от обиды градом покатились из глаз. Устав плакать, она незаметно уснула, но очень скоро подскочила на кровати, разбуженная кошмаром, тем, что не давал спокойно спать уже седмицу, и так стало Заряне горько от всего, что зарыдала в подушку, завыла от жалости к себе, от глухой тоски, от того, что не знает, как быть дальше. Но сегодня кто–то плакал вместе с ней, вторя тоненько. Насторожившись, она громко шмыгнула носом и вгляделась в темноту.
"Никого не видно, а ведь кто–то точно есть! Ну что за недоля такая?" – всхлипнула.
– Не реви! – прозвучало строгое рядом. – Слышишь? Хватит уже!
– Чего–о–о? – протянула Заряна, резко садясь и пытаясь увидеть говорившего.
– А того… – вторил её же интонацией голос из темноты. – То кричишь ночь напролёт, то рыдаешь, не ровен час так и Злыдня в дом привлечёшь, а мне потом воюй с ним.
– А–а–а, хозяин дома. – До Заряны наконец дошло, с кем она разговаривала. – А что раньше не показывался?
– Чего это сразу хозяин? Хозяйка я. Да и не люблю я лишний раз на глаза лезть. Зачем? Дело своё я хорошо знаю – дом исправно веду. Матрёнушка вон довольна, а мне большего и не надобно. – В тёмном углу кто–то зашевелился. Тень прошла к столу, и через какое–то время загорелась лучина. – Давай знакомиться, гостьюшка ты наша беспокойная.
– Заряна меня зовут. – Она кулаками потёрла глаза. Перед ней стояли целых три домовухи – круглощёкие, маленькие, крепенькие, как грибочки–боровички, – что в принципе было невозможно: один дом – одна хозяйка или хозяин. – А–а–а?..
– Им тоже очень любопытно узнать твою историю, – засмущалась хозяйка дома, поправляя на голове красный платок, съехавший на затылок. Она и выглядела старше двух других.
– Страсть как интересно, что с тобой приключилось. Поведай–ка нам, не стыдись. А уж тайну твою сохраним, не выдадим до скончания дней, – заговорила самая молодая из них, в синем платке в белый горох, без конца утирая слёзы с пухлых розовых щёк. – Маняша меня величают.
– Не серчай на нас! – сказала третья, выступая вперёд. Она выглядела старше Маняши и держалась немного настороженно, хотя со стороны было видно, что и её тоже переполняют чувства. – Может, глядишь, чем помочь сможем. И да, меня зовут Агапка.
– Ну а я Хавронья Петровна. Здешняя, значится, буду. – Домовуха приосанилась, стала как–то даже выше. – Да–да, это моё имя. – Она озорно подмигнула, вытягивая из–под передника небольшую запечатанную бутыль, в каких в основном хранили крепкие напитки. – И вот что у меня есть.