– Пожалуйста, не отводи свой взор ясный. – Но Заряна упорно рассматривала рисунок на рубашке княжича. – Ответь мне, пожалуйста! – Девушка покачала головой. – Моя жизнь в последнее время похожа на наваждение, я словно что–то потерял, забыл что–то очень важное для себя и бегу за тенью в ночи, как сегодня, когда преследовал морок, который ты на меня навела. – Слегка встряхнул девушку. – Посмотри на меня! – потребовал он, встречаясь со смятённым взглядом травницы. – Я больше так не могу. Я не понимаю, что происходит, не могу разобраться со своими чувствами. Если ты знаешь что–то, что я тоже должен знать, прошу тебя, скажи.
"А может, и правда, всё рассказать, да и дело с концом? – Тусклый свет из окна дома Матрёны освещал лицо княжича. – И будь что будет!" – Как же хотелось прикоснуться к его заросшей щеке, стереть поцелуями морщинки, залёгшие между бровей.
– Но точно знаю одно: ты та самая девушка, которую я ночь за ночью вижу в своих снах. – Он придвинулся ещё ближе. – И так повелось с того самого дня, как я вернулся с целым медальоном из яжменских лесов. Старец говорит, что в потере памяти виноват древний амулет, что, мол, когда воедино соединились веками разделённые две половинки, сила вырвалась необузданная и…
– Ярослав, я…
– Знаю, Янушка, что ты не причастна к этому. – Заряна изумлённо на него посмотрела. – Мне Наволод рассказал, – решил пояснить княжич, заметив недоумение на лице травницы, – что второю половинку мне передала твоя бабушка. Возможно, тебя на тот момент и дома–то не было. Пришёл, не видел тебя, и ушёл… не повстречал. – Их тела соприкасались. – Потому что, если бы я тебя увидел, то не смог бы забыть, – наклонился и как завороженный потянулся к губам девушки, – никогда!
– Я всё. Можно идти. – Дверь отворилась, и в проёме показался Светозар, щурясь со света в темноту. – Будет теперь наш Бажен лучше прежнего. Я его так заговорил… – и застыл на ступеньках, разглядывая друга и травницу, стоящих в обнимку. – А чего это вы такое делаете?
– Янушка, иди в дом. – Матрёна настойчиво отодвинула мужчину в сторону, прищурилась, разглядывая парочку. – Мне помощь твоя нужна.
Заряна влетела в дом и захлопнула за собой дверь, прислонилась к косяку и приложила ладони к пылающим щекам. Посмотрела на наставницу. Матрёна так и стояла, подбоченившись.
– А теперь, дорогая моя, рассказывай, что на самом деле произошло. И как на духу!
– Что, прям всё–всё рассказывать? – Заряна испуганно посмотрела на лавку, где спал Бажен; ей показалось, что у того дрогнули ресницы.
– Да не смотри ты на него, – Матрёна невольно перевела взгляд на больного, – он ещё долго спать будет. – Прошла к плите, налила сбитня, отрезала кусок хлеба и взяла тарелку с мочёными яблоками. – Небось голодная, как раз и отужинаешь. Мой руки и иди к столу.
Заряна послушно выполнила приказ наставницы, присела на лавку напротив, взяла с тарелки хлеб и серьёзно посмотрела на женщину.
– И начни с самого начала. Я–то тебя отправляла хороводы водить, – пододвинула стакан и тарелку с яблоками поближе к девушке. – А в итоге что вышло? Бажен покалечен, Светозар читает у меня в доме свои заклинания, а Ярослав готов прилюдно тебя облобызать.
Заряна невинно похлопала ресницами, в растерянности пожала плечами, не глядя взяла яблоко из тарелки и впилась в него зубами.
– Жду! – чтобы показать серьёзность своих намерений, Матрёна поджала губы и скрестила руки на груди.
Девушка на всякий случай ещё раз бросила подозрительный взгляд на Бажена – ей снова показалось, что он пошевелился – и тихо начала своё повествование. И по мере того как она рассказывала, наставница всё больше хмурилась, а когда дело дошло до происшествия в лесу, Заряна решила не рассказывать про второго волколака. Это была не её тайна. По лицу наставницы было видно, что не верит она ни единому слову, но говорить ничего не стала, видно, смекнув, что не всё ученица может ей рассказать.
– … а дальше я спустилась с дерева, нашла Бажена, и мы вместе стали выбираться из леса. – Заряна тяжело вздохнула. – Матрёна, это я во всём виновата! Сначала раздразнила своими поцелуями княжича, потом бежала от него, как безумная, в ночь. Я словно ничего не видела и не слышала, так сильно обозлилась на себя, на него, на то, что происходит с нами. – Встретилась взглядом с наставницей: – Я боялась, что натворю бед. Мне домой нужно возвращаться. Не могу больше. – Слёзы потекли по щекам. – Ничто его не берёт. Всё без толку!
– А ну–ка, Хавронья Петровна, покажись! – рявкнула Матрёна так, что в светлице темно стало.
– Туточки я, хозяюшка. – Домовиха стояла с опущенной головой. – Всё слышала. Что в первый раз, что во второй по нашему указу действовала она! Виноваты! Да. Но мы хотели как лучше, а получилось как всегда. Честное слово, думали, что поцелуй любви всё исправит.