— Я считаю, что нам незачем жениться, — подзадоривал поручик отца Василия.
— Блуднику сладок всякий хлеб, — басил тот, шлепая мясистыми губами.
— Не скажи. Мы выбираем хлеб с изюминкой. — Мансуров подмигнул Владимиру, отхлебывая большими глотками ледяной квас. — Любим баб покрасивее.
— Что золотое кольцо в носу свиньи, то женщина красивая и безрассудная. Соглашусь жить лучше со львом и драконом, чем с такой женою.
Владимир озорно и заискивающе рассмеялся. Он вспомнил ночь, проведенную у матушки. Вспомнил откровенное признание Мансурова. Уж и подарочек ждет батюшку в Покровском — на удивление!
— Еще Иисус сын Сирахов сказал: отнюдь не сиди с женою замужнею и не оставайся с нею на пиру за вином…
Отец Василий ушел, что-то бормоча себе под нос. А офицеры все шутили.
«Поручик в добром духе и трезвый. Надо поговорить с ним сегодня же», — решил Пантелей.
После обеда Владимир пошел прогуляться. Мансуров устраивался на койке спать. Приоткрыв дверь, Пантелей заглянул в горницу:
— Брат поручик, дозвольте…
— Чего тебе, Михеев?
— Дочка моя Нюра Лентовским забранная, — робко сказал Пантелей, скрестя на груди руки.
— Что? Ах, это твоя! Помню-помню. Когда купчиха говорила о ней, я еще подумал, не твоя ли она. Жаль, Михеев, но она была с красными.
— Да что вы, брат поручик! Ни с кем она не была, а помогала фельдшеру. Сами знаете, как туго солдатской семье живется. Платили Нюре, она и работала. Несмышленная, а глупого дитя родителю жальчее, — с мольбой говорил Пантелей. — А вы купчихе не верьте, по злу она на Нюру. Пущай ее Лентовский выпустит, а я ей по-родительски шкуру спущу.
— Едва ли я помогу тебе, Михеев. Лентовский крут с большевиками, особенно после неудачи в Покровском.
— Одна у меня Нюра. И ежели что сделается с нею, не жить мне, — трудно сказал Пантелей.
Поручик спустил босые ноги на пол, задумался, скользнул взглядом по седому Пантелееву виску.
— Хорошо. Я попытаюсь, — и принялся обуваться.
На вокзал они пошли вместе. Горе застилало Пантелею глаза, и он шагал, словно пьяный, ничего не видя перед собой. В душе он благодарил Мансурова. Если поручик спасет Нюрку, Пантелей будет слугой ему на всю жизнь. Уж лучше пусть самого Пантелея посадят за решетку.
Черный вагон находился в стороне от вокзала, на запасных путях. Часовые не подпускали к нему ближе, чем за двести саженей. Здесь Пантелей и остановился. Полным надежды взором проводил Мансурова. Часовые знали поручика и пропустили его.
Лентовский выслушал просьбу, поиграл розовыми губами.
— Очевидно, мы освободим ее. Передайте это вашему Михееву.
Мансуров повернулся, чтобы уйти, но Лентовский задержал его.
— У меня много большевиков, поручик. Любопытно, за кого вы будете просить в другой раз.
Мансуров вскинул голову, тряхнув кудрями:
— Это очень важно, поручик?
— Да, — Лентовский холодно сощурил глаза.
— Если есть красивые женщины, почему бы и не попросить.
— За своей красавицей приходите вечером. Мы допросим ее и отпустим после соответствующего внушения. Но учтите, это лишь благодаря тому, что Михеев ходит с атаманом с германской. Мы не забываем заслуг. И чтоб больше не дурила. Попадется еще — не помилуем!
Пантелей не чаял, как дождется вечера. Хотел не уходить с путей, но Мансуров тронул его за рукав.
— Здесь нельзя. Все будет в порядке.
— Не били б ее! — тревожился Пантелей.
— Лентовский обещал не трогать.
Пантелей радовался, как ребенок. Он улыбался всем и пел песни. Чтобы скоротать время, почистил и без того чистого коня Мансурова, засел починять себе сапоги. Каждые пять минут он вбегал в горницу и спрашивал поручика, не надо ли ему чего-нибудь.
— А ты крепко любишь дочку! — улыбаясь, заметил Мансуров.
— Как не любить ее такую! Ласковая она у меня.
— А вот отец Василий любит свою матушку.
— Навестить он ее хочет, — сообщил Пантелей.
— Пусть навестит. Она рада видеть батюшку.
Еще засветло Мансуров поднялся в черный вагон. Лентовский вышел из купе горячий, с красными кроличьими глазами.
— Допрашивал двух свеженьких мужичков, — сказал он, закуривая. — Ты опять ко мне? Впрочем, ты за комиссаршей. Так-так.
— Вы обещали отпустить ее, поручик, — мягко напомнил Мансуров.
— Обещал. Но вы же знаете дворянского сына. Этот идиот неподрассчитал своих силенок и убил ее. Да, произошла ошибка, трагическая ошибка. — Лентовский притворно вздохнул и развел руками.
— Как же так?!