Романа знали в армии. Мужики зашевелились, освобождая ему дорогу. А в коридоре образовалась пробка. Его подняли на руках и под общий смех передали над головами почти к самому столу.
Смущенный Роман встал на ноги, поправил гимнастерку и осмотрелся. Прямо перед ним, рядом с Антиповым, сидел мужчина с тонким носом и знакомыми добрыми глазами. Эти глаза нельзя забыть. Только во Вспольске, на постоялом дворе, мужчина был в грязном ватнике, теперь же во френче, а на стуле — новая черная кожанка.
Куприян Гурцев тоже узнал Романа, поднял руку, радостно поприветствовал.
— Вот и встретились! Я ж говорил, что вместе воевать будем! — с хитрецой заулыбался. — Как живешь-то?
— Хорошо, — кивнул Роман.
— Он герой у нас. Лихо дерется, — сказал Антипов. — Я его еще по фронту знаю. Молодец!
А где же второй приезжий? Его за столом не было. Может, этот, что оживленно разговаривает с Рязановым?
Да, это был адъютант Гурцева Алеша Иванов. Совсем нежданно он встретил здесь своего омского квартиранта Геннадия Евгеньевича.
Поистине, широка Сибирь, да тесно в ней. Спас Рязанов Алешу от ареста и посоветовал уйти из города. С горем пополам добрался Алеша до Вспольска и устроился в железнодорожных мастерских.
— А уж оттуда вместе с отрядом рабочих прибился к Гомонову, — рассказывал он. — У товарища Гурцева за адъютанта. Геннадий Евгеньевич, а как — мама?
— Не знаю. Я давненько из Омска. Вскоре после тебя, — Рязанов умолчал об обыске в своей комнате. — Полагаю, Матрена Ивановна жива и здорова.
— Я почему-то всегда думал, что вы, Геннадий Евгеньевич, будете с нами. А кое-кто не верил. Помните, был у нас на именинах, в косоворотке? Это член Сибирского подпольного комитета большевиков, — почему-то шепотом произнес Алеша. — Он нас в комсомол записывал.
— Он не верил?
— Конечно, я прямо не говорил с ним, но он расспрашивал о вас, сказал, что вы, наверное, не наш, что у вас свой путь…
— Который и привел меня сюда, — закончил Рязанов, вскинув мохнатые взъерошенные брови.
Они рассмеялись. В душе у Рязанова поднималось теплое отцовское чувство. Да, у Рязанова мог быть такой сын. Но постоянные экспедиции, неустроенная жизнь и партийные дела уводили его от женщин. Годы прошли в подготовке и ожидании революции. И вот она совершилась. Каков же итог? Рязанова преследует власть, которую год назад он приветствовал. Рязанов ищет союза с людьми, которых еще недавно считал разбойниками. Женщины, которых он мог полюбить, давно замужем.
— Это хорошо, что мы встретились, — уже с грустью сказал Рязанов.
Взглянув на Романа, Гурцев пригласил жестом: подходи поближе. Роман качнул головой. Понял, мол, да посижу здесь. И сел, подобрав под себя ноги.
— Будем начинать, — Мефодьев фуражкой вытер потный лоб. Пробежал веселым взглядом по сосредоточенным лицам бойцов. Теперь не возьмешь нас голыми руками. Послушайте, что приезжий скажет, и намотайте себе на ус. Супротив такой силы Колчаку не полки посылать надо, а целые дивизии.
Антипов пошептался с Гурцевым и встал, уперся руками о край стола. Он ждал, когда люди притихнут, серьезный и невозмутимый. На задних пришикнули — и гомон улегся.
— Товарищи! В нашей родной Сибири запылал пожар революции! Земля горит под ногами у палачей трудового народа. Небо хмурится грозами! Пламя восстаний охватывает все новые села и подбирается к столице кровавого диктатора Колчака!..
Антипов говорил спокойно, лишь иногда повышая голос. Но его слова попадали в самое сердце, мурашками пробегали по спине. В них была большая правда, близкая этим людям.
Слушая Антипова, Роман вспомнил все, что произошло в Покровском на его глазах. Начиналось с налетов милиции на село. Были угрозы, аресты, облавы на кустарей. Потом нагрянули каратели, пороли, вешали, расстреливали мужиков. Люди ожесточились. Не страх, а ненависть овладела ими. Роман вспомнил, как он сам взялся за оружие. Его никто не мобилизовывал в отряд кустарей. Он пошел по доброй воле, он не мог поступить иначе. И так все, кто теперь сидит с ним рядом.
Когда Антипов кончил, заговорил Гурцев. Он рассказал, как воюет армия Гомонова. У нее были стычки и с белой гвардией, и с чехами. Приходилось туго. Но выстояли, вооружились. Новониколаевские рабочие собрали и привезли к Гомонову винтовки и патроны. Сейчас у большинства бойцов есть огнестрельное оружие. Но омская власть может бросить против повстанцев крупные силы, и тогда армиям нужно действовать согласно. Колчак не успокоится, пока в его тылу партизаны. Он пытался покончить с крестьянскими армиями. Это кончилось разгромом его войск. Но враг еще силен.