— По-ста-ра-юсь.
— Я выясню и напишу тебе…
Они все блуждали в снегопаде по вечернему городу, и Оле стало казаться — не они, а сами улицы двигались, переходили одна в другую: тихая, деревянная, покатая, без фонарей — в неожиданно широкую, светлую, каменную, многоэтажную, а та в свою очередь вливалась в беленький, приземистый торговый ряд времен купцов в поддевках и сапогах бутылками. Оля, хоть и хорошо ей было, прикидывала, когда можно будет снова спросить: «Мы не опоздаем?» Вон у того фонаря, вон на том перекрестке; решала так и пропускала молча и фонарь, и перекресток. А Юра держал себя столь беззаботно, словно эта их встреча бесконечна. И все же время напоминало о своем непрерывном движении. На пустынный тротуар вдруг высыпала плотная цепочка парней, девчат, парочек — молодых и в летах. Минут пять спустя Оля увидела фасад кинотеатра и догадалась: только что закончился очередной сеанс. В другом месте они разминулись с девушками, что оживленно рассуждали о педагогике, зачетах и преподавателях, и Оля подумала: это, наверно, студентки возвращаются с занятий. Откуда ей было знать, что Юра кружным путем ведет ее к гостинице.
— Ты все-таки приезжай еще этой зимой, ладно? — попросил он уже на крыльце гостиницы.
Пришли они, что называется, в самый раз. Номер, который снимали Староверовы, был открыт, стол в нем стоял теперь на обычном месте — в углу, возле окна, пустой, всего лишь с лампой и чистой пепельницей. Алексей Капитонович и Таисья Павловна, уже одетые, собранные в дорогу, прощались с Володей и Гелей. Родители Володи уехали час назад, сам он дожидался Юры, чтобы с ним вместе вернуться «на службу». Геля была в своей яркой курточке с меховым воротником и мальчишеской ушанке. Уезжать ей предстояло утром, и она решила проводить до автостанции Староверовых и Олю. Через минуту, вместе с дежурной по этажу, появился Коля.
И опять автобус, как тяжелый челнок, нырял с горки на горку, натужно трудился на подъемах и облегченно вздыхал на спусках. Это был поздний, последний рейс, и пассажиров набралось немного, и, когда водитель погасил свет в салоне, все они точно растаяли в темноте, остались только силуэты сидевших впереди Оли Староверовых. Алексей Капитонович скоро задремал, некоторое время качался то вперед, то вбок, потом Таисья Павловна придвинулась к нему, и он по-детски прикорнул на ее плече.
Автобус, не сбавляя хода, проносился мимо безлюдных, затерянных среди полей и перелесков деревенских ожидалок. Он старался во все тяжкие, сам, наверно, хотел домой, в свой обжитый гараж.
Оля опять устроилась в уголке кресла у стенки и машинально, вроде бы успокаивая себя этой лаской, потиралась щекой о влажный, гладкий ворс воротника. Закрыла глаза, чтобы подремать, но спать не хотелось. И тогда она стала припоминать все, что было в этом необыкновенном и таком значительном для нее и Юры дне. Вспоминала и последнее — как шли на автостанцию: родители впереди, за ними три солдата, а за солдатами, поотстав, она с Гелей. Ребята на ходу переговаривались вполголоса, может, о том же, о чем думали и говорили девушки. А девушки секретничали, больше угадывая, чем называя.
— Ну, как? — спросила Геля.
И Оля поняла, о чем она, и ответила:
— Нормально, — и в свою очередь спросила: — А у вас?
— Звал приезжать снова.
Оля не стала уточнять, кто именно звал, брат или Володя, просто обрадованно призналась:
— И меня звал… А ты как?
— Да можно, — сказала Геля, фыркнула и потерла свой тугой носик варежкой. — Если в колхозе отпустят. Вот-вот удобрения начнем возить: торф и все такое. Да отпустят, — махнула она рукой. — Нынче же отпустили. Я попрошусь Кольку опять проведать. А ты? — Оля загадочно улыбнулась. — А давай вместе, а? Вместе веселей будет. Спишемся через ребят и вместе подгадаем…
— Давай, — кивнула Оля. — Заметано…
Вот и весь разговор. Вроде бы пустяки, а на самом-то деле!.. Оля свернулась поуютней и стала смотреть в окно, продолжая думать о прожитом дне. Был он короткий, один из самых коротких в году, а сколько всего в нем вместилось, как подвинулась в нем вся судьба ее.
«Теперь, когда встретимся, о чем другом, новом нам говорить? — спросила она себя. — Да уж о свадьбе только осталось… Как быстро и много за один день… Хорошо это или плохо? До сих пор мы просто дружили, были просто друзья. Может, ничего и не произошло, лишь кажется, что произошло?.. Нет, было. Я сама — иная, не такая, какой приехала. Я поехала, чтобы их не обидеть. — Она посмотрела на Староверовых. — А так ли, так ли? Лучше об этом не думать. Пусть идет, как пошло… Мне… хорошо. Вот самое главное…»