— И не ходи, раз так. Чего хорошего — на убийство смотреть? Скоро ужинать будем.
Люба вернулась к столу, села и, обложив смугло-розовые от полевого загара щеки ладошками, заговорила прежним, теплым тоном:
— А в судьбу вы верите?
— Как же не верить? У всякого она своя.
— И я верю. В одной песне поется: «Судьба нас выбирает». Очень верно. И нас ведь выбрала. Я почти что одна, и Саша фактически один. Его мама в шестьдесят девятом году померла, а отец экспедитором был, все-то в поездках. Сашу взяла сестра мамы, а у нее своя дочка, правда, постарше, а с мужем своим она разошлась, он уж другую семью завел. Она, приемная, значит, мать, надеялась, что Сашин папа на ней женится, ну, хоть из благодарности да чтобы возле сына быть, а он и не подумал. И она к Саше под конец остыла, особенно когда дочка замуж вышла и внука ей родила. И нехорошо они с ним поступили. Отец Саше на книжку пятьсот рублей положил. Когда двоюродная сестра замуж выходила, они у Саши эти деньги попросили — на свадьбу, мол, вернем потом. А теперь, когда у Саши своя свадьба, они ему говорят: «У отца попроси, он даст». Словно отец у него эти деньги занял и не отдает. Не честно так, я считаю.
— Знамо дело, — согласилась хозяйка, но легко, бездумно.
Она придирчиво рассматривала на свет вязаную кофту. Кофта была хорошая, из шерсти, ненадеванная, дочь на день рождения подарила. Хозяйка, получив обнову, полюбовалась, прикинула — больно хороша, чтобы надевать на работу или дома носить, — да и спрятала в шкаф. А нынче вынула, думая поехать в этой кофте на районное совещание животноводов, глядь — а всю кофту моль побила.
— Знамо дело, — повторила хозяйка, хмурясь, и стала зашивать еще один проед на рукаве.
Люба смущенно передвинула ладошки на глаза.
— Наверно, нехорошо, что я уже в это вникаю, ведь не жена еще. Мне за Сашу обидно. Да если на то пошло, мне этих денег совсем не надо, и свадьбу мы справим без них, чем скромней, тем лучше, правда? Я несправедливости не терплю.
Хозяйка повесила кофту на спинку стула.
— И правильно, милая. Зачем терпеть?
Люба прерывисто вздохнула, довольная тем, что и еще одно сомнение, сомнение в самой себе, разрешено и снято с души. Лицо ее прояснилось и некоторое время было спокойным, но, видно, новая тревога поднялась в душе, поднялась и обволокла лицо девушки тенью озабоченности и раздумья.
— Нет, — сказала она, — Саша хороший, это я знаю. Но вот там, в колхозе, на него один человек влияет, Буров. А он начальник Саши, Саша ему по должности подчинен. Ну, по должности бы и ладно, а мне показалось — он не только по должности, а вообще под влиянием. А этот Буров взрослый, то есть пожилой уже, нахрапистый такой и выпивает, вот что плохо.
Она покачала своей аккуратной, круглой, с легкой рыжинкой в волосах, головой и вдруг рассмеялась, победно заблестела прищурившимися глазами.
— А я уж с ним срезалась один раз, и не по его вышло, по-моему!..
Хозяйка, поднявшись со стула, тоже покачала головой, но удивленно, с тонкой старческой усмешкой. Дивила ее и, пожалуй, печалила такая вот чуть ли не детская открытость, доверчивость, так и подмывало сказать: «Милая, ты хоть себя попридерживай, ведь нельзя так-то. Я — ладно, я добра тебе желаю, но с другими-то поскупей будь, так вот всю себя разом не выкладывай…» Но сказать это язык не повернулся, и хозяйка, глянув на окна, включила лампочку под потолком.
— Это было, когда я к нему ездила, помните, после сенокоса?
— Угу, — отозвалась хозяйка. Она стояла под лампой, подняв в руках кофту, придирчиво смотрела ее на просвет.
— Я в контору пришла, а они там сидят. Я Саше говорю: «Чего тут сидеть, когда день кончен? Пойдем». А этот, Буров, ядовито так: «Тот не мужик, кто бабе подчиняется. Что это, не жена еще тебе, а командует? Побудь пока, потом к рыбакам заглянем, может, уху сообразим и все такое». Саша на меня посмотрел, потом на этого Бурова, встал и говорит: «А я и не мужик. Я еще парень, и с подругой мне интересней». И со мной ушел. Хорошо ответил, правда?
— Да, — одобрила хозяйка, — самостоятельный он у тебя.
Любе польстило это одобрение, но вот слово «самостоятельный», видно, не особенно подошло к ее Саше, не в самый раз. Она и хотела бы его принять, но не могла при всем желании.
— Если бы… если бы так. Тогда, при мне, он выдержал, а вот в другой раз… Это уж перед моим отъездом было. Мы договорились, что я буду ждать его дома с работы, а потом мы в кино пойдем. Я видела, как они вместе — Саша и Буров — за мост прошли. Ну, прошли и прошли, мало ли что. Только жду-пожду, а Саши все нет. Вот уж и время в кино идти. Что делать? Дальше одной куковать, пока он не вернется, или уговор дороже денег? Тут дело не такое уж шуточное. Тут — как себя поставить. Ведь как поставишь сначала, так оно и дальше пойдет, верно? Я подумала-подумала, собралась — и в клуб. Само собой, какое уж там кино, я только о Саше и думала, а все ж высидела обе серии. Иду домой. «Ну, — думаю, — что-то будет». А ничего не было. Прихожу — Саша на кухне огурцы режет, салат готовит. «А я, — говорю, — из кино». А он: «Знаю, что из кино, садись, ужинать будем». Веселый такой и без обиды.