Себастьян задумался. На извинения это всё ещё не походило, во всяком случае, в том виде, какой ему представлялся, но выглядело интересно. Да и смущение Агаты – внезапное, непрошенное…
– Что же там? – чуть менее равнодушным голосом спросил Себастьян, позволяя любопытству победить обиду. Он ещё обижался, конечно, но ему пришло в голову, что ни Агата, ни Томаш прежде его ничем не обидели. Даже в самом начале, когда он и на лошадь-то сесть не мог, и когда желудок сводило от непривычно жирной и грубой пищи в трактирах. Нет, не смеялись, поддерживали, утешали, но не упрекали и не советовали развернуться домой.
Может и впрямь есть что-то большее, чем ему представилось?
– Тут, дружище, всего не объяснишь, видеть надо! – Томаш был уже весел, смягчение равнодушного тона явно пришлось ему по вкусу.
Агата закивала.
– Но мы тебя просим, – сказала она, – чтобы ты уж очень плохо про нас не думал.
– Не буду, – заверил Себастьян, – если вы считаете меня другом, как говорите сами, то должны знать, что дружба – это равенство, и если у вас есть какой-то секрет, то я приму его с вами.
Он сам возгордился от своей речи, но Агата и Томаш переглянулись, и он почувствовал себя прежним юнцом. Мало ли что они скрывают? Да, поездка всего-то простая – нужно съездить к одному из исследователей Города, да узнать результаты его труда, но почему так боятся и тревожатся Агата и Томаш? Не поторопился ли Себастьян с красотой и горделивостью высказывания? Всё-таки они не были трусами, и уже не первый раз совершали некоторые дела втайне от Города, кое-где скрывая факты в отчётах, а кое-где и прибавляя то, чего не было. То есть, Агата и Томаш знали, что могут на него положиться, но если скрывали здесь…
Но отступать было некуда. Себастьян утешал себя тем, что очень уж страшного или позорного не выяснится. В конце концов, они же команда! Агата и Томаш, может быть, конечно, ведут себя иногда развязно и грубо, а может и идут на кое-какие преступления, но ведь ничего дурного не делают – это точно.
Точно?
Но Себастьян решил понемногу навести следы, чтобы попробовать понять в какую сторону дует ветер. На привале он спросил:
– А как зовут этого исследователя?
– М… Дариуш. Дариуш Бежицкий, – Агата не сразу вспомнила имя, похоже, не часто его упоминали в Городе.
– Что за имя такое? мне кажется, я впервые слышу, – признался Себастьян.
– В этой глуши оно нормальное, – вклинился Томаш, – мы же с Агатой неподалёку отсюда родились, мы знаем. Чем дальше – тем страньше.
Себастьян притих. Он никогда не задавал вопросов о прошлом брата и сестры, не знал откуда они родом и плохо представлял их семью, для него они были привычной частью Города. Сам Себастьян родился уже в Городе, его родители работали в Канцелярии и очень дорожили своим спокойным размеренным трудом…
– Да, – подтвердила Агата, – у нас тут много всякого странного. И имена – это ещё не худшее. Впрочем, в Бежицком имя – это не самое странное. Он, как бы это помягче сказать…фанатик. Ему твёрдо верится в то, что он и его потомки выбраны высшими силами, чтобы открывать тайны мира. И чем дальше тайна, тем ему лучше. Пока он был молод, он натурально болел от любви к Лох-Несскому чудовищу.
Все трое вздохнули. Лох-Несское чудовище было общей головной болью для Города. Проблема была в самом озере Лох-Несс, под которым растянулась сеть непролазных пещер. Городу было проще сделать вид, что никакого подобного места нет и раз в год вспоминать, отряжая безнадежную инспекцию, которая, конечно, ничего не находила, чем всерьёз заниматься этим вопросом.
– Потом ему не давали покоя кентавры, – продолжил Томаш, – Бежицкий заложил свой дом, чтобы снарядить экспедицию, которая, как ты догадываешься, никого не нашла. А теперь…
Он осёкся. Агата тревожно взглянула на него.
– А чем он занимается теперь? – Себастьян не понял причины их осечки, но уцепился за неё.
– Великим полозом, – мрачно ответил Томаш.
– Кем-кем? – Себастьян решил что ослышался. – Я не…
– Огромная змея – длиной около десяти метров, толщиной с доброе бревно. Обитает в краях, богатых золотом и чаще всего греется на солнце именно там, где хорошие залежи. Также умеет гипнотизировать птиц – те теряют волю и сами идут в его пасть, а также охотятся и спят на деревьях…– скучным голосом начала объяснение Агата.
– Я знаю что такое полоз, – перебил её Себастьян, – я к тому, что есть просто змеи, которых зовут полозами, а насчёт великого… его признали несуществующим! Есть крупные змеи, есть просто змеи, но мистическая сила Великого полоза признана сказкой!