Ксю вылезла из ванны, промокнула волосы полотенцем и обмоталась им, закрепив на груди. Она не взяла из-под подушки пижаму и надеялась, что Илья не добрался до спальни.
Зря.
Парень полулежал на ее кровати с тарелкой макарон и смотрел телевизор, который она не включала в этой комнате со смерти мужа. На звук открывающейся двери он повернулся и окинул ее взглядом. Щеки Ксюши порозовели.
Да, он видел ее обнаженной, трогал, целовал… Но тогда это было «для здоровья», а теперь… Теперь всё виделось иначе. Все карты открыты, все секреты обнародованы… Глядя на Речинского младшего в своем доме, на своей постели, с тарелкой ее макарон появилось зыбкое ощущение, что всё так как должно быть. На своих местах.
Глаза парня опустились на ее талию. Под полотенцем было практически не видно, но взгляд все равно задержался в области живота.
Ксю подошла к кровати и пошарила рукой под подушкой.
– С легким паром?
– Да. Спасибо. – Ксю поежилась от удовольствия при воспоминании о теплой воде.
Илья отставил пустую тарелку на тумбочку и подвинулся, уступая место рядом с собой.
– Я переоденусь сначала, – потрясла она пижамой.
Он лишь кивнул и снова отвернулся, делая вид, что ему неинтересно. Но Ксю успела заметить озорной огонек в темных глазах.
Для пущей осторожности она снова закрылась в ванной и скинула полотенце. Она знала, что эту ночь они проведут вместе. У нее не осталось ни одной отговорки, чтобы прогнать его вниз. Она самолично разрешила ему остаться. Да, не оговаривая где и на сколько, но зачем спорить с очевидным? Он пришел к ней ночевать. Вряд ли, чтобы поспать на диване в гостиной, хотя всякое возможно. Он же ушел из дома, потому что повздорил с отцом, а не потому, что просто хотел ее увидеть. Но вспоминая две прошлые ночи…
Да чего гадать, сейчас она выйдет, и всё станет понятно.
Илья смотрел телевизор и не мог сосредоточиться на том, что там показывают. Когда она вышла в полотенце, едва прикрывавшем ее попку, кровь отхлынула от мозга, чтобы скопиться в более интересном месте. Белые влажные локоны, свежее лицо, чуть румяное от пара или, может, еще от чего: сейчас он не дал бы ей больше шестнадцати. Холмики грудей, стройные ноги… и живот! За толстым банным полотенцем его было не различить, но он знал, что он там есть. Чуть выпуклый, гладкий. Те несколько секунд, что он любовался им в прошлый раз, запечатлелись в памяти надолго.
Переодеться? Ну, пусть-пусть… Пусть идет переодевается. Ее это не спасет сегодня. Хватит игр и беготни. Он и так ночевал с ней просто так ненормально много раз. Сам не мог понять – почему? Трогал ее, обнимал, целовал, спал… но сегодня его день! Точнее ночь. Он соскучился по сексу. С ней. Другую даже не представлял сейчас. Есть она, и ему этого достаточно.
Ксю тем временем вышла из ванной в тонкой хлопковой пижаме. Белой, с каким-то абстрактным цветным принтом на груди. Штанишки до середины голени. Просторные. Будет легко их снять.
От таких мыслей Илья возбудился еще сильнее. Он поправил подушку, лег и наблюдал, как Ксюша нерешительно бродит по спальне.
– Ты не пойдешь в ванную? – спросила, роясь в шкафу.
– А надо? – решил подначить ее, вылезая из постели.
– Как хочешь. – Ксю пожала плечами, не поддаваясь на провокацию.
– Вообще, я мылся дома, как встал. В три часа. Но если ты настаиваешь…
– Я не настаиваю. Если ты пойдешь спать вниз, то можешь и не…
– Я не пойду спать вниз.
Ксю сверкнула глазами и достала ему свежее полотенце. Взгляд упал на его «боксеры». Да-да, там уже всё было готово. И на первом этаже ему с этим совершенно нечего было делать.
Быстро приняв душ, он обмотал бедра и вышел, ощущая влажной кожей прохладу комнаты. Ксю выключила свет, оставив только телевизор с тихим звуком.
Илья подошел к «своей» стороне кровати и, сбросив с себя полотенце забрался под одеяло. Она лежала спиной к нему, делая вид, что спит. Или пытается.
Медлить Речь не стал, он подвинулся на середину, просунул руку, обняв ее под грудью, и прижал к себе.
– Сопротивление бесполезно, да? – тихо проговорила она.
– Абсолютно. Я хочу тебя.
– Я чувствую.
– Это хорошо.
Он развернул ее на спину, откинул одеяло и оголил живот. О, Боже, как он мечтал об этом последние дни! Перед ним было оно! То самое, что он так хотел увидеть, потрогать, послушать… Он положил правую ладонь чуть выше резинки штанов и прижался ухом.
Ксю лежала, замерев, наблюдая за его движениями. Хихикнула, когда он долго смотрел в район пупка, обхватив обеими руками округлость.
Под левой ладонью что-то ткнулось и Илья изнутри, словно наполнился пузырьками, которые, лопаясь, наполняли его непонятной эйфорией.
– Это… он? – спросил хрипло от распирающих эмоций, глядя ей в глаза.
– Да, – кивнула с улыбкой.
– Ты это чувствовала?
– Конечно.
Илья поцеловал то место, где его «пнули» и снова приложил ухо, не убирая ладоней. В животе что-то булькало и бурлило, но шевелений больше не чувствовалось.
– Часто такое? – прошептал.
– Пока нет. Но скоро будет постоянно.
– Я хочу…
Он сам не знал, чего он хочет. Слушать? Ощущать? Смотреть? Целовать? Всё! Всегда!
Ксю снова хихикнула и попыталась натянуть пижамную кофту на живот, но Илья недовольно откинул ее руку и закинул край одежды выше груди. Глаза остановились на розовых сосках, которые под его пристальным взглядом начали съеживаться…
Не медля более, Речинский одним движением стянул с Лесиной штаны, сел верхом ей на бедра и приподнял за плечи, чтобы снять майку.
В бликах с экрана ее тело казалось каким-то мистическим, нереальным. Он гладил живот, дотягивался до груди, задевая вершинки, заставляя ее вздрагивать. В паху уже ныло, но спешить было некуда. У них впереди вся ночь. Ксю сегодня была какой-то необычно покладистой, нежной, спокойной. Не такой чужой как в первую их ночь, не возмущенной, как позавчера. Он склонился и прижался губами к ее рту, запуская руки в ее влажные кудри.
– Тебе можно так? – спросил.
– Как так?
– Живот…
– Если ты не будешь давить на него.
– Я не буду.
– Тогда можно.
Илья переместил свои ноги между ее и спустил руку, проверяя ее готовность. Пальцы утонули во влаге. В глазах потемнело от осознания, что она тоже хочет.
С ее именем на выдохе он вошел в нее до упора, ловя губами рваный всхлип.
Январь. Пятница
Сегодня Ксю проснулась одна. Илья ушел вчера утром, сказал, что на консультацию, а сегодня у него экзамен. Не звонил. Да Лесина и ждала. Не было у них договоренности звонить друг другу просто так, поболтать. Ксю вообще не могла представить, чтобы Илья просто так сотрясал воздух. Илья или был, или не было его. И ее это пока устраивало. Ни во время прошлой бурной ночи, ни после – за завтраком – они друг другу ничего не обещали. Он даже не сказал, когда снова объявится.
На работе Лесина планировала пробыть лишь до обеда. Потом – в женскую консультацию. Сегодня шестнадцать недель. Возможно, скажут, кто будет. Если покажется.
Вспомнилось, с каким благоговением Речинский младший трогал ее живот. Гладил, прижимался, щупал, целовал… Даже изумительно, как он так трепетно к этому относится. Не сказала бы, что он любит детей, если судить по Еве… Впрочем, ее девочке он тоже ни разу не отказал. Просто уходил от ответа или самоустранялся. Да и не успели они пообщаться толком.
У Ксюши снова навернулись слезы при мыслях о дочке. Вздохнув, она встала с кровати и отправилась завтракать. На работе в праздничные дни хоть и нет строгого распорядка дня, все же чем быстрее она начнет, тем раньше закончит.
Выйдя из офиса после часу дня, Лесина забралась в свой автомобиль на стоянке и завела мотор. В сумке раздался звонок. Илья.
– Алле?
– Привет, – по интонации не понятно, какое у парня настроение.