Выбрать главу

-----

*принцесса Анна-Амалия Прусская, младшая сестра короля Пруссии Фридриха Великого, возлюбленная барона Фридриха фон дер Тренка, приняла сан настоятельницы Кведлинбургского аббатства, но в монастыре практически не появлялась.

Глава 2. ВОЛК И КРОТ

Глава, в которой король негодует, а барон вспоминает.

DYtYrNWLQq4.jpg?size=500x283&quality=96&sign=5db8260521f153363a6da84ac4daf372&type=album

Разумеется, на станции было плохо со всем, с чем могло быть плохо: лошади только для срочных курьеров, почтовая карета ушла час тому, а несколько частных перевозчиков выглядели почище разбойников с большой дороги. Начальник станции смотрел на Тренка, «обычного небогатого горожанина» без подорожной, как на мелкое досадное недоразумение – вроде мухи, упавшей в похлебку.

Впрочем, умение договориться с кем угодно и о чем угодно не подвело и на сей раз, и вскоре беглец, напросившись попутчиком, садился в экипаж к новому приятелю, который путешествовал по своим торговым делам вместе с молодой супругой. Сам Тренк ехал в Дрезден якобы «по делам наследства», – предлог вполне достаточный, чтобы ему не задавали лишних вопросов. Когда лошадей запрягли, и карета, наконец, выехала со станционного двора, бывший узник Магдебургской крепости откинулся на спинку сидения и с облегчением закрыл глаза. Свободен. Дальше – Дрезден, разыскать связного, а там просмотрим.

Жена приятеля-негоцианта смотрела на него с интересом, – и, Господи, как же она была похожа на Амалию! Такую, какой он помнил ее десять лет назад. Впрочем, наверно, для него сейчас все женщины были похожи на нее.

«Я напишу ей, как только доберусь до бумаги и чернил, – пообещал себе Тренк. – Найду способ тайно переслать письмо: думаю, связи Ордена при Берлинском дворе никуда не делись и после войны. Но для начала… Надо хотя бы узнать, что делается в мире, и где сейчас мои друзья: возможно, где-то неподалеку. Хотя бы Альберт… Ох, я надеюсь, он и его прелестная супруга пережили эту войну».

***

– «Против волка в праве сильнейшего

Мне нынче в надежде нет проку,

А назавтра стратег, столь жестокий, сколь ловкий,

Король найдет, как сыграть моим роком»*…

Хммм, коряво, ну да ладно.

Король раздраженно отставил в сторону оловянный кубок с начертанным на нем французским четверостишием (которое он только что зачитал по-немецки, сделав довольно успешную попытку зарифмовать).

Рядом с напыщенными строками на этой дешевой посудине была выцарапана взятая в круг эмблема: ощерившийся волк и маленький жалкий ягненок. Надо же, вот кем мнит себя этот предатель, пригретый на груди змееныш: невинным агнцем! Если уж проводить аналогию до конца и изображать монарха волком, то его бывшего адъютанта следовало бы представить хорьком – ловким и бескостным мелким хищником, способным просочиться в любую дыру… Что он и проделал накануне, покинув отдельный форт Магдебургской цитадели, который девять лет был его теплым гостеприимным домом!

– Ну и как же это вышло? – спросил король. – Говорите, он покинул камеру через подземный ход, который годами копал так, что никто не видел? Мне интересно, как он это делал, будучи закованным? Куда девал вынутый грунт? Ведь за все годы ни у кого не возникло к нему ни единого вопроса… Я понимаю, в охране тюрьмы работают слепые и глухие? Что ж, мне придется заменить эту команду инвалидов на нечто более подходящее.

Герцог Фердинанд Брауншвейгский, генерал-фельдмаршал, после окончания войны вернувшийся к обязанностям коменданта Магдебургской крепости, нервно сглотнул. «Поздно запирать конюшню, когда конь сбежал», – эта поговорка была справедливой… Зато казнить конюха точно никогда не поздно!

– Значит, Тренк пустился в бега сразу после того, как вы поведали ему о том, что за него заплатила выкуп Мария-Терезия, и вскоре он, как добропорядочный подданный Ее величества, будет переправлен в Вену? – продолжил король. – Вы ожидали обратного эффекта, так? А вам не приходило в голову, что это не было для него желательным исходом?

Герцог почтительно склонил голову: он, военачальник, обладающий твердым характером и умеющий пользоваться властью, победитель в нескольких славных сражениях, что под конец войны командовал объединённой армией союзников Пруссии, очевидно, трепетал перед великим монархом.