Дори раскрыл конверт и стал рассматривать мятые листы. Его лицо прояснилось и в глазах зажегся огонек. Он сунул бумаги в ящик стола и запер его.
— Спасибо, — сказал он, потом выпрямился и холодно посмотрел на Гирланда. — А теперь, каковы ваши условия?
Гирланд раздавил сигарету в пепельнице.
— Что это с вами, Дори? Разве вы в самом деле становитесь тупым? Вы считаете, что я отдал бы вам эти документы, если бы хотел иметь с вами дело?
— Я не богат, — сказал Дори, положив руки на письменный стол. — Вы удовлетворитесь двадцатью тысячами долларов?
Гирланд смотрел на него некоторое время, потом покачал головой.
— Вы все еще боитесь, что я заговорю? — спросил он. — Послушайте меня, старый упрямец… Неужели вы не понимаете, что вы суть моего существования? Я не представляю себе жизни в Париже, если вас не будет здесь, если вы не будете придумывать какую-нибудь комбинацию, совершать глупые ошибки и просить меня исправить их. Париж без вас все равно, что Париж без Эйфелевой башни! — Он встал. — Во всяком случае, я здорово позабавился, я нашел одну девушку, и сам Малих обещал угостить меня вином, когда мы с ним снова увидимся. — Он направился к двери, на секунду остановился и повернулся к Дори, который пристально смотрел на него. — Следующий раз, когда вы захотите обмануть меня, будет последним… я вас предупреждаю.
— Следующего раза не будет… — прошептал Дори. — Я благодарю вас.
В тот момент, когда Гирланд открыл дверь, Дори добавил:
— Секунду!
Гирланд нахмурил брови.
— Что еще?
— А тридцать тысяч долларов? — спросил Дори, наклонясь вперед. — Они у вас?
Гирланд расхохотался.
— О, этот старый Дори… Вы теперь понимаете, что я этим хочу сказать? Вы никогда не изменитесь!
И он вышел, хлопнув дверью.
Мевис продолжала стучать на машинке, не поднимая глаз. Гирланд остановился, чтобы еще раз посмотреть на нее: ему нравился ее слегка курносый носик и локоны.
— Итак, моя дорогая, вы приняли какое-нибудь решение? — спросил он, приближаясь. — Когда же состоится свидание?
Не глядя на него, не переставая печатать, она сухо ответила:
— Выход там! — и указала рукой на дверь.
— Скажите мне только одно, — спросил он, наклонясь к ней. — Неужели вы предпочитаете девушек парням?
В тот момент, когда рука Мевис приближалась к его лицу, Гирланд схватил ее в объятия. Теплые и нежные губы девушки встретились с его губами, и она закинула руки на его широкие плечи.
Дори, который выходил из своего кабинета, остановился оторопело, потом бесшумно вернулся и закрыл дверь.
Такси затормозило перед «Большим Бофуром», одним из лучших ресторанов Франции.
Высокий, бородатый Раймонд Оливер, владелец ресторана, приблизился, приветствуя Гирланда. Тот открыл стеклянную дверь и посторонился, чтобы пропустить Малу.
Хозяин оглядел Малу восхищенным взглядом. Мала была очаровательна в очень простом белом платье. Хозяин пожал руку Гирланду.
— Я очень рад вас снова видеть, друг мой, — сказал он. — Все устроено. Вы получите лучший столик.
Через зал, украшенный зеркалами и коврами, он проводил их к столику. Мала, удивленная и восхищенная, шла за ним.
Сидя на обтянутом красным бархатом стуле, окруженные элегантно одетыми американцами, они слушали Оливера, предлагавшего им меню, в то время как старший официант наливал мартини.
— Месье уже выбрал, — сказал официант Мале. — Креветки, куропатка, немного сыра, вино шабли 1959 года под куропатку. И, разумеется, шампанское, а на десерт…
Мала посмотрела на Гирланда и положила на его руку свою.
— Мне все это кажется восхитительным, — сказала она.
— Это только так кажется, вот увидишь, — ответил Гирланд.