Путь, который Герида даже не видит целиком…
- Послушай, я не хочу показаться ленивым или капризным, - вдруг заявил Флавий, вновь совершенно преобразившись. Кривая усмешка, полная самоиронии, виноватый взгляд, отведённый в сторону… концы пальцев сложены в жесте, который сам парень недавно назвал «конвертация многомерной идеи в одномерные слова». Он словно заглянул в какую-то очередную бездну.
Герида едва сдержала вздох.
- Не подумай, что я пытаюсь обменять тяжёлый труд, доступный лишь бессмертному, на работу, успешно выполняемую смертными учёными. - Флавий снова взглянул на богиню-наставницу. - У меня есть очень веские причины, достоверность которых тщательно проверена. Если вкратце, я не «ещё один учёный». Я такой единственный! Мой ум — это инструмент, который обязан быть использованным по назначению. Нельзя полагаться на то, что кто-то справится вместо меня. Будь на Элионе интеллект, равный моему, я бы это заметил! Уверен, если у меня будет достаточно времени, я смогу найти нужные инструменты, доработать математический аппарат, разобраться в техническом наследии самого Элая… Разобрать механоида…
От осознания внутренней силы глаза Флавия, прежде зелёные, засветились холодным голубым огнём. Это редко случалось у бессмертных так быстро. Герида хорошо помнила тот день, когда её собственные глаза приобрели божественный фиалковый цвет. Но Флавий даже не заметил метаморфозы.
Он продолжил:
- Я понимаю, что своей деятельностью создам Совету Богов определённые… ммм… трудности. Поэтому я готов честно и искренне исполнять обязанности бессмертного солдата до тех пор, пока сама народная воля не объявит: «Пусть лучше Флавий работает в лаборатории, чем дерётся с монстрами!» Так никто не сможет упрекнуть меня в том, что я «прохлаждаюсь»… Однако я не буду стремиться к ратным подвигам, в отличие от моих… гм… коллег.
Эту отсылку Герида поняла: другой молодой бессмертный, благородный паладин по имени Амброзий, решил взять шефство над «хилым» рыжим стрелком. После очередной нотации Флавий уже пообещал назвать в честь Амброзия какой-нибудь ящик с болтами.
- Сражения, в которых я буду участвовать, станут лишь полевой частью моих исследований, - убеждённо продолжал парень. - Захватить образцы, проверить, как работают способности разных бессмертных в реальном бою… Но для самой существенной работы нужна лаборатория. Моя лаборатория. То, что меня интересует, нельзя доверить простым адептам, а веру ведущих учёных ещё нужно завоевать, причём научным путём. Учёные не верят просто так.
Герида улыбнулась.
- Как видишь, все мои действия продиктованы чётким планом, в котором согласованы общественная польза, долг бессмертного, развитие культа и мои личные интересы. - Флавий гордо выпрямился и, сияя сине-зелёными глазами, отчеканил: - Надеюсь, когда ты скажешь всё это Ианне, она не захочет прикончить меня в ту же минуту.
Богиня-наставница залюбовалась парнем. Он мог бы быть её сыном. Умный, добрый и дерзкий, выросший с осознанием, что его любят, но желаемого нужно добиваться самостоятельно, — пожалуй, Флавий — лучший представитель своего поколения. Он внушал надежду на светлое будущее Элиона. Однако в этой же неординарности крылась и опасность. Ох, сколько труда нужно приложить, чтобы удержать его в здравом уме, когда он жаждет выйти за все пределы. Ему ещё учиться и учиться… а кнут и пряник с ним работают одинаково плохо.
- Что ж, я передам Ианне твои слова, - мягко сказала Герида. - Теперь давай перейдём к главному.
- Что?.. - спросил сбитый с толку Флавий. - Но я же только что сказал… Что может быть важнее этого?
Богиня покачала головой.
- Разве ты пришёл ко мне с этим вопросом?
Пару секунд рыжий стрелок смотрел вникуда, потом покосился на Гериду. Сияющие глаза остыли до бирюзового оттенка и погасли, как забытый костёр на Ледяном нагорье. С каждым мгновением уголки губ опускались всё ниже, пока Флавий не скрылся снова за спасительным раздражением:
- А, да… Вообще-то чужие голоса в голове — не самое приятное открытие. Я пытаюсь направить свою силу внутрь, на исследование бессмертного потенциала! А тут эти крики… Я же не могу просто прервать медитацию и в один миг очутиться рядом с тем, кто молит меня спасти… хотя мысль интересная, надо будет обдумать… Но нет, Герида, я ничуть не рад тому, что слышу мольбы людей. Элионцы гибнут каждый день. Один смышлёный парень — мы вместе учились здесь, в Университете — недавно был сожран мантидами. Или не сожран, не знаю… Моя собственная смерть скорее удивила меня, чем напугала, но его…