— Ф-Ф-Филин. Это у тебя…
— Это просто вода. — Поторопился я прервать догадку Пиры. Увидев, как он смотрит на мой плащ.
— Что? Вода? — Парень помотал головой. — Нет. У тебя там, за поясом. Это ведь…
Я молча достал жезл, демонстрируя его Пире. Он во все глаза смотрел на него не отрываясь.
— Продай. Пожалуйста.
— Точно, ты ведь маг. Такая штука как раз под тебя.
— Я не маг. — Твёрдо поправил меня Пира. — А это не просто штука. А концентрирующий предмет.
— Система мне его подписывает как оружие. Такой предмет может быть любой формы и вида. Он используется как усиливающий атрибут. В руках не обладающего силой он будет обычной железякой. Впрочем, которой всё равно можно проломить голову. Так что тут система не врёт. В первую очередь это действительно оружие. Так ты его продаёшь? — Закончив пояснение, Пира продолжал смотреть на зажатый в моей руке жезл.
— Вообще не планировал. Ты его сможешь использовать?
— Да. Только нужно его привязать к себе. И он станет именным артефактом вплоть до моей смерти.
— А после?
— Без владельца им сможет воспользоваться кто-нибудь другой. Но сила такого предмета завязана на его целостность. Чем выше его прочность, тем он стабильнее, а значит сильнее. С каждой сменой владельца он будет терять изрядную часть прочности. Каждая такая передача гробит предмет больше, нежели многолетнее использование.
Ага, а ещё его гробит нецелевое использование, ясно, почему он тогда стонал. Я вложил жезл в руки парня.
— Владей.
— Но, но, но подожди. — Зазаикался Пира. — А плата?
— Мне он не нужен. Я его всё равно как дубинку планировал использовать. Касательно платы. Достойный владелец такому предмету — уже неплохая плата.
— П-постой, но, это, того, так нельзя. — Парень схватился за пояс, стягивая тощий кошель. — Вот, у меня больше нет. Но я принесу ещё, позже, но принесу. Обещаю.
— Успокойся! — Я сжал его руки. — Хочешь заплатить — так и быть. — Я вынул из кошеля одну медную монету. — Вот. Этого хватит. Для меня он больше не стоит. А что ты о его ценности думаешь, меня не волнует.
В барак как раз вошла Колючка. Увидев, что мы держимся за руки, а у Пиры раскрасневшееся лицо, приподняв бровь единственного глаза спросила:
— Я вам не помешала?
— Оставь свои догадки при себе.
— Как скажешь. — Колючка усмехнулась. — Пира, куда ты подевался?
— Я потерялся. — Глупо улыбаясь, ответил парень, любовно поглаживая жезл, оставшийся для меня обычной железной палкой.
— Там сейчас местные травят истории о руинах, пойдём, послушаем. Филин, давай с нами.
— Нет. У меня осталось небольшое дело. Может позже к вам присоединюсь.
— Ну, как знаешь.
Как только за этими двумя закрылась дверь, я плюхнулся на койку рядом с притащенной тушей, которая уже пришла в себя и вполглаза наблюдала за нами.
— Как звать? — Закрыв глаза спросил я.
— Тебе какое дело?
— Нас обоих обоссали. Как по мне, такое сближает людей.
— Ты придурок, если так считаешь.
— Может быть и так.
Помолчали.
— Слышь. Эй, ты! — Через какое-то время глухо пророкотал здоровяк.
— У меня есть имя.
— Мне насрать на твоё сраное имя. Есть что выпить?
— Спирт. Медицинский.
— То, что нужно.
Я бросил небольшую фляжку. Здоровяк ловко её поймал, не поднимаясь с лежанки. Выдохнув, сделал глоток, закашлялся, и ещё раз глотнул. Подходя к двери, через плечо спросил.
— От тебя что-нибудь передать?
— В смысле? — Морщась и мотая головой, переспросил здоровяк.
— Тот ушлёпок уже должен был спуститься.
— Что, не понравилось? — С усмешкой спросил он.
Не отвечая, я потянул на себя дверь.
— Постой.
Забористый мат, звук упавшего тела, ещё порция мата.
— Я тоже пойду. Ещё с ними за прошлое не договорил.
— Из-за чего вы сцепились?
— Не твоё собачье дело. И вообще лучше не мешайся. Сначала я с ними договорю.
— Ну, ну. — Судя по тому, что ты стоишь с трудом, говорить будешь, разглядывая чужие ботинки.
В нижнем селении, куда нас согнали с наступлением сумерек, люди разделились жёстко на три неравные части. Оставшееся большинство, утирая слёзы, под приглядом местных, начало устраиваться в бараках вероятнее всего на пожизненное поселение здесь. А те, кто приложил силы, не став жалеть себя, являли собой меньшинство. Впрочем, тоже не шибко весёлое. Третья часть собой представляла гнойный нарост, который следовало бы удалить немедля. Но местным сейчас не до этого, других забот хватает.
Поэтому кучка из двух десятков человек, собравшихся вокруг костра за самыми дальними бараками, не привлекла внимания. Сидят и сидят, под неведомо где раздобытую гитару поют песни.