— Весьма необычно. — Сказал я, убирая агрегат обратно.
— Переверни и посмотри на его дужку. — Бесцветным голосом произнёс меекханец.
Сделав это, пришло время удивляться по-настоящему. Не поверив, я провёл пальцем по глубоко вырезанному изображению круга, выстроенного из тринадцати пятиконечных звёзд с тремя буквами в центре «К.Ш.А». Откуда мог взяться предмет из нашего мира тут, если первая волна людей всё ещё здесь? Или были и другие волны? Вот же! Не было печали. И почему он сделан из дерева, а не из алюминия или другого метала. Подняв его к глазам, я покрутил колёсико увеличения. Мутноватое изображение приблизилась, примерно в пять раз. Если этот предмет попал сюда с Земли и сделан он был явно на заказ, почему принёсший его сюда не взял с собой обычный бинокль с двадцати кратным увеличением? Как-то это не разумно. Или же на это была веская причина? Вернув бинокль меекханцу, я опёрся на стену и достал из сумки пару припасённых груш и последнюю наполовину пустую шурдскую флягу.
— Ну а твоё имя как?
— Филин. — Через силу ответил я. Накатившая слабость оказалась настолько сильной, что я с трудом оставался стоять.
— Тебе нужно поесть и перевязать снова руку.
Меекханиц кивнул на конечность с новой тонкой розовой кожей. Она в нескольких местах лопнула от резких телодвижений и теперь из ран текла кровь. Чистая кровь, без сукровицы и гноя. Это меня несказанно радовало.
— Судя по тому, как ты это сказал, для этого нужно будет что-то сделать.
— Да. Дойти до лагеря других «условно союзных субъектов»— с невероятным уровнем сарказма произнёс меекханец. — До него часа полтора. Строго на запад, и если выйти сейчас, то до темноты должны успеть.
Рёв умирающего медведя, изданный моим животом, был ответом на его предложение.
— Не возражаю. Только для начала верни арбалет на базу.
— Пусть он пока побудет у меня. Ну, чтобы у тебя рука случайно не дёрнулась при ходьбе. Мне осталось продержаться двадцать пять часов. Как время выйдет, я его тебе верну, можешь не беспокоиться.
Мне это не понравилось, но сил возражать не было. Хотелось просто лечь. Переборов себя, я вяло кивнул и, мы двинулись.
Какое бы слово подобрать? Хмм, думаю «убого» подойдёт. И нет, я не охренел, называя так место, в котором обосновались люди. Оно как раз было выбрано удачно. Пять домов стоящие буквой «П» находились на пустыре, образовывая внутри небольшую площадь, на которой горел костёр. Убого выглядели сами люди. В свете огня я насчитал одиннадцать человек. Кто-то сидел, уставившись в огонь. Кто-то монотонно раскачивался, уйдя в себя. Были и те, кто банально плакал, а кто-то, плюнув на всё, просто лежал на голой земле. По крышам, конечно, стояли часовые. Но они были заняты чем угодно, кроме наблюдения за округой. Не знаю, сколько ещё людей укрылись в домах, но, думаю, напади сейчас на них взвод из пятнадцати шурдов, половина с воплями разбежится, а половина упадёт на колени и начнёт молить о пощаде. Лишь единицы решат дать отпор.
Конечно, если система брала случайным образом людей, то, вероятно, не менее шестидесяти процентов всех попавших сюда должны быть обычными неграмотными крестьянами, не видевшими ничего кроме плуга, и не убивавшие никого крупнее курицы. Не смотря на то, что земля находится в состоянии чуть ли не перманентной войны всех со всеми, бои ведутся в основном на стабильных участках фронта, которые могут годами не двигаться. Вот фронт, а вот обычная мирная ферма в десяти километрах и, это норма. А на поле боя преимущественно бьются хтоники, не знающие страха, не чувствующие боли и не страдающие от ран. Поэтому живых военных, участвующих в боях, сравнительно немного. Подавляющую часть армий мира составляют срочники, которых каждые десять месяцев призывают для прохождения военной подготовки. Так что вероятность появления здесь человека с особыми навыками смертоубийства равна статистической погрешности. Но это не оправдывает столь плохую организацию и вообще подобное поведение.
Повернув голову, посмотрел на меекханца. Он как раз прихорашивался для того, чтобы идти в лагерь. Собрал на голове чурбан, лицо обмотал куском ткани, а кожу вокруг глаз испачкал грязью. Так же замотал руки и поднял воротник. Прямо вылитый сарацин из учебника истории.
— Вижу, ты не строишь иллюзий насчёт отношения людей к вам.
— Нет. Я знаю, кого они во мне видят, и не могу сказать, что они не правы.