— Ну, хорошо, спрашивайте.
Мантерыс нервно искал что-то по карманам, наконец, достал какую-то смятую бумагу и поднял ее вверх.
— У меня вот свидетельство, выданное НКВД, в котором четко написано, что я являюсь польским гражданином. Объясните, пожалуйста, зачем мне советский паспорт?
Мантерыса поддержали несколько голосов.
— У нас у всех такие свидетельства!
— НКВД нам выдал сразу после амнистии.
— Мы — польские граждане.
— Спокойно! Спокойно, товарищи. Не будем устраивать тут митинг. Но раз вы так начинаете, и я вам должен пару слов правды сказать, чтобы у вас не было никаких сомнений. И никаких иллюзий. Да, действительно, советское правительство поверило буржуазному правительству Сикорского, стремилось к союзу с ним, дало вам амнистию, разрешило и помогло сформировать на нашей территории польскую армию. И чем нам отплатило так называемое «польское правительство»? Черной неблагодарностью, предательством и провокацией! Армия ваша вместо фронта, под Сталинград, удрала в Иран, к англичанам. В последнее время вскрылось сотрудничество польского правительства с Гитлером, клеветнические обвинения Советского Союза в расстреле польских офицеров. Или возьмите империалистические территориальные претензии на нашу Белоруссию и Западную Украину, которые после многовекового панско-польского рабства навсегда возвращены в советскую Отчизну. Органы НКВД раскрыли случаи шпионажа, которым занимались поляки. Мы в Тулуне тоже об этом кое-что знаем. Не для кого не является тайной, чем занималось здесь ваше представительство. Достаточно? Теперь не удивляйтесь, что правительство СССР порвало всякие дипломатические отношения с буржуазно-фашистским правительством Сикорского. Это не Советскому Союзу, а правительству Сикорского вы обязаны сложившейся ситуацией. Однако советская власть вновь доказывает вам свое великодушие: мы предоставляем вам, полякам, советское гражданство. Это должно быть честью для каждого, а вы тут с протестами выступаете. Впрочем, вы все происходите из Западной Украины или Белоруссии и фактически являетесь советскими гражданами с сентября 1939 года. Так что получение сейчас паспортов — это чистая формальность. А теперь попрошу коменданта милиции разъяснить вам все подробнее.
Комендант говорил кратко, ограничился формальностями и разъяснением действующего законодательства. Сообщил им, что с сегодняшнего дня их старые свидетельства не являются удостоверением личности, а без документов обойтись нельзя. Отсутствие удостоверения личности будет строго наказываться, вплоть до тюремного заключения. Следует сдать старые свидетельства, заполнить анкеты и получить новые документы.
— Паспорта будут выдавать вон в том помещении. Не толпитесь, граждане, всем хватит, — шутил офицер НКВД, выходя из зала.
Указная им дверь открылась, и на пороге появился милиционер:
— Ну, заходите, граждане, пока очереди нет. Пожалуйста, кто первый?
Люди сидели на своих местах, к открытым дверям никто не подходил. Многие оглядывались на Мантерыса. Не выдержав их вопросительных взглядов, он вскочил со стула:
— Ну что вы на меня уставились? У каждого своя голова на плечах… А я, я могу только за себя сказать — будь, что будет, а я советского паспорта не возьму и все! — у побледневшего Мантерыса дрожали руки, когда он прятал в карман старое удостоверение личности. В зале опять загудело. Люди собирались группами, спорили, советовались.
Долина не имел понятия, как в такой ситуации поступить. Опять какая-то беспросветность, безнадежность. К тому же он беспокоился за Сташека, которого оставил одного с конем и санями. Он пошел к входной двери.
— Куда, гражданин! А ну назад!
За дверью стояли два солдата в форме НКВД с автоматами.
— Я на работу, дети одни остались…
— Назад, назад, гражданин. Выход только через то помещение, где паспорта выдают. Там и объясняйте…
Когда Сташек подвез отца к милиции, он прямо сгорал от нетерпения, когда ему, наконец, дадут в руки вожжи, и он не только сам Вороным будет править, а поедет с ним на Ию за водой.
Конь послушно тащил сани. День был солнечный, теплый. Утренний морозец понемногу отступал, колея размякла, сани скользили на поворотах.
К реке нужно было ехать узкой крутой улочкой. Возле самой Ии она резко сворачивала, и зимняя дорога вела по льду почти на середину реки. Там было несколько огромных прорубей, из которых водовозы черпали воду.
Когда Сташек подъехал, все проруби уже были заняты. Он остановился с боку, ждал своей очереди. Водовозами были одни бабы. Неуклюжие, медлительные, в ватных портках и фуфайках. Набирая воду из проруби, они громко переговаривались, ссорились, сыпали пошлыми шутками.