— Хватит! Ну, хитрец! Писем от отца не получает, в Польшу он хочет вернуться, а сам — добровольцем! Нет, парень. Даже не заговаривай о фронте. Возвращайся, откуда пришел, все!
Офицер нервно развернулся и ушел. Растерянный Сташек спрятал письмо в карман. Сержант схватил Сташека за руку, намериваясь вытолкать его за дверь.
— Марш отсюда, и чтоб я тебя не видел тут больше! Войны ему захотелось!
Сташек выскочил на крыльцо. Пронзительный ветер сек дождем. «Нет, так нет, без них обойдусь!» Он был унижен и зол. Даже плакать не хотелось. Натянул шапку и пошел к калитке.
— Эй, поляк! Подожди минутку!
Сержант догнал его и сунул в руки буханку хлеба и банку консервов.
— Бери, бери… Майор велел тебе передать: «Отдай ему это, Селиванов, а то что-то слабовато наш польский доброволец выглядит, по крайней мере, поест, будет с чем домой вернуться». Вот, возьми…
Гонорки на условленном месте не было. Сташек пошел побродить по базару. Он знал этот базар, как свой карман — они тут с Тадеком все облазили, когда жили в Тулуне. Мало что тут изменилось за это время. На базаре вовсю кипела обменная торговля. У Сташека было несколько рублей, но купить на них ничего было нельзя. Можно было обменять полученную от майора буханку хлеба и консервы, но на это Сташек не решился. Зная ловкость местных воришек, он крепко прижимал под мышкой мешочек со своим добром. Он поискал среди болтающейся по базару шпаны своего дружка Саньку. В толпе заметил Гонорку.
Они вернулись к элеватору. Астафьев торопил с отъездом.
— Нам до ночи надо до Паскотина доехать, а тут дождь собирается… А для вас у меня ничего нового нет: как я и говорил, надо ждать до конца войны, тогда все и разрешится. Поляки — не поляки, власти и слышать не хотят о выезде на запад.
— Мы знаем, были в военкомате. И в НКВД были.
— В НКВД?
— А кто лучше них знает? Нас ведь НКВД в Сибирь вывез, вот НКВД пусть…
— Да черт с ними со всеми! — Астафьев прервал Гонорку, явно не имея ни малейшего желания рассуждать на тему НКВД. — Ну, что поделаешь, будем вместе конца войны ждать. Даст Бог, дождемся, а там посмотрим…
Они возвращались в Булушкино. Прежде чем дорога окончательно увела их в тайгу, как бы на прощание с Тулуном, долетел до них хриплый протяжный рев паровоза. Мчался куда-то невидимый отсюда поезд. Может, как раз на запад, в сторону Польши? У Сташека даже сердце сжалось: настанет ли момент, когда он будет сидеть в поезде, а поезд будет мчаться без остановок до самой Польши? А тем временем темная тайга поглотила дорогу, ветер в деревьях стих, прекратился дождь. Дарья запела:
Остальные присоединились:
Осень. Все спешили закончить полевые работы до наступления осеннего ненастья, копали картошку, убирали свеклу и репу. Астафьев был хорошим хозяином. При нем дела в совхозе пошли лучше. Столовая каждый день готовила обеды, пекла хлеб, и каждый получал свои пару сотен граммов на трудодень. Теперь Астафьев готовил совхоз к зимовке. Организовал две бригады: одну послал на Золотушку ловить крупную осеннюю рыбу, другую — вглубь тайги на охоту — заготовить мясо на зиму…
Сташека взяли помощником в бригаду охотников. Он догадался, что обязан этим деду Митричу. В бригаде их было пятеро. Как Астафьеву удалось уговорить старого нелюдима на этот поход, осталось тайной для всех. Старик Панкратов считался в Булушкино лучшим охотником. Даже до войны, когда в деревне хватало хороших охотников, никто Митрича в этом искусстве превзойти не мог.
В тайгу они отправлялись минимум на неделю, а может и больше. Все зависело от того, насколько удачной будет охота. Вел группу дед Митрич. Шла с ними Дарья с тяжелым мешком за спиной и дробовиком на плече. Шли еще две бабы: Мурашкина, с которой Сташек был на сенокосе, и Капитолина, специалистка по засолке и копчению дичи.
Они вели с собой двух вьючных коней с притороченными бочками под мясо, мешком соли, кормом, запасом еды и всем необходимым в таком походе. Охотиться планировали в верховьях Золотушки. Ночевали в тайге у костра и только на второй день дошли до лесной курной сторожки.
С погодой им повезло. Дожди прекратились. Днем было солнечно, ночи тихие, лунные. Осенняя тайга золотилась лиственничной хвоей. Алела кистями рябины. Кормила охотников ягодами медовой облепихи, боровиками и спелой брусникой. Та осень в тайге выдалась небывало урожайной на все, особенно на кедровые орехи. Но они приехали на охоту, добывать дичь, делать зимние запасы мяса. Роли разделили: Митрич с Дарьей охотились, две другие бабы обрабатывали добычу, свежевали, резали мясо на куски, подкапчивали, солили и складывали в бочки, чистили и сушили шкурки. Сташек был на подхвате: смотрел за лошадьми, которые на специальных березовых волокушах стаскивали к сторожке туши убитых оленей и косуль, заготавливал хворост для костра и свежую березу для копчения мяса.