Уже в первые дни удача им улыбнулась. Едва рассвело, Митрич подстрелил на тропе к водопою двух оленей, в том числе одного крупного самца с роскошными рогами. И как будто этого было мало, на следующую ночь он опять отправился в тайгу один, затаился и при свете луны подстрелил еще одного оленя. Дарье повезло меньше, но и она подстрелила неплохого олешку. Бабы варили жирные сытные обеды. Из котелка над никогда не гаснущим костром всегда можно было выловить кусок тушеной, пахнущей травами дичи. Люди объедались мясом, портили оголодавшие желудки. Даже собаки, которых Митрич на этот раз взял на охоту, через пару дней смотреть не могли на кости.
Бабы быстро насолили две бочки прекрасного мяса, но еще две оставались пустыми. В дыму вялились жилистые ноги и головы. Отдельно сушились шкуры.
— Если так дальше пойдет, мы быстро управимся.
Все шло хорошо, как вдруг однажды ночью все кончилось, как отрезало. Сорвался пронизывающий ветер, небо заволокло тучами, заморосил мелкий осенний дождик. Недовяленное мясо, скользкие шкуры спрятали в избушку. Гас костер, дым стелился по земле. Бабы шелушили фиолетовые кедровые шишки и плели из березового лыка туески. Митрич дымил самокруткой, подкладывал поленья в печь и смотрел на огонь. Собаки дремали у его ног. Так продолжалось несколько дней. Как-то Митрич вышел за порог и долго смотрел на небо:
— Вроде, немного расходится, завтра будет погода. Пройдусь вечером по тайге, разомну кости.
— Дедушка, можно мне с тобой?
Тучи быстро исчезали. Небо прояснилось. Тайга пропиталась дождем. Сташек шел след в след за Митричем, стараясь идти, как старик: беззвучно, чтоб ни одна веточка под ногами не хрустнула. Митрич вел берегом реки, потом свернул и стал карабкаться на крутой, поросший молодым сосняком, откос. Наверху Митрич приложил к губам палец. Сташек даже дышать перестал. Таясь, прошли еще пару шагов и присели в корневище старой лиственницы. Отсюда в лунном свете хорошо видна была широкая поляна, мягко опадающая к реке. А в нескольких метрах от лиственницы — россыпь выветренных обломков скалы. Митрич показал на прибрежную поляну:
— Тут они пасутся, соль ищут, на водопой идут. Может, и сегодня придут.
Они спрятались за толстым стволом с подветренной стороны. Долго молча и неподвижно ждали. Ничего. И вдруг увидели: из-за валунов медленно вышел и остановился на поляне огромный зверь.
— Сохатый! Одиночка. Наверное, на водопой идет…
Митрич не тронул ружье. Сташек затаил дыхание, смотрел и не мог насмотреться. Лось был огромный. Сташеку казалось, что он выше и крупнее лошади. Животное подняло морду, украшенную роскошными рогами и потянуло воздух раздутыми ноздрями. Лось принюхивался.
— Старый. С десять пудов будет, а то и больше.
Лось продолжал стоять неподвижно, как памятник. Громко сопел, облизывал губы. Вдруг не то застонал, не то хрипло рыкнул и, высоко выбрасывая копыта передних ног, медленно пошел к реке. Сташек смотрел ему вслед, как зачарованный, пока зверь не скрылся в густых зарослях молодняка.
— Почему ты не стрелял, дедушка? Он же в двух шагах был.
— Никогда, сынок, напрасно в зверя не стреляй. Какая нам от сохатого прибыль? Мясо выветренное, лыко одно. Слишком старый, пусть спокойно доживает свой век.
На следующее утро старик с Дарьей подстрелили в этом месте двух крупных лосей. А Сташека так и подмывало самому поохотиться. Но его несмелые просьбы Митрич оставлял без ответа. Наконец Дарья не выдержала и вступилась за мальчика.
— Тогда зачем ты ему берданку давал? Издеваешься над парнем? Если ты его с собой не возьмешь, со мной сегодня же пойдет.
— Бабские бредни! — шумнул дед на Дарью. Но вечером долго объяснял Сташеку, какими патронами, на какого зверя заряжать берданку, как удобнее из нее целиться, чтобы попасть. Утром сидели в засаде, ждали, когда косули пойдут любимыми тропами на водопой. Когда они, наконец, появились, Митрич указал Сташеку на самца и велел стрелять. Было слишком близко, промазать трудно. Сташек прицелился, задержал дыхание и выстрелил. Еще не успев отвести глаз от прицела, Сташек увидел, как подстреленный козел подпрыгнул вверх, медленно опал на колени и свалился на траву. Испуганное стадо метнулось в разные стороны. Притихшие в засаде собаки залаяли и бросились на добычу. Сташек за ними. Козлик еще был жив. Даже пытался подняться, но собаки повалили его обратно. Сташек отогнал собак и тогда увидел глаза животного. Козлик истекал кровью, сучил задними копытами, обессиленный пытался поднять голову, а из его огромных глаз, уставившихся на человека, струйкой текли слезы. Сташеку стало плохо. Рядом грохнул выстрел. Митрич добил козла прямо в сердце.