Вскоре глухой гул усилился, а ветер дохнул на Колючее горячим, как из печки, жаром. На том берегу Поймы показалось пламя. Оно шло верхом, прыгало, скользило по верхушкам деревьев. Рвалось вперед, мгновенно расползалось. Игольчатые кроны сосен, елей и лиственниц вспыхивали, как факелы. Куда ни кинь взгляд, везде бушевал огонь. Пожар приближался к реке на протяжении нескольких десятков километров. Пойма остановила его напротив Калючего. Надолго ли? Разбушевавшиеся языки пламени, которых русло реки неожиданно отрезало от того, что можно было еще поглотить, не собирались отступать. Люди с ужасом наблюдали за тем, как огонь, обуглив вершины деревьев, сползал по ветвям вниз, подпитывался там сухостоем, жадно набрасывался на густой подлесок, на переплетенные с кустами и корнями прошлогодние травы. До самой воды огонь пожирал все на своем пути, оставляя за собой пожарище, черный пепел и удушающий дым. Людям казалось, что вот-вот спасительная река остановит разбушевавшуюся стихию. Но огонь не сдавался. Взбирался снова на высокие недогоревшие деревья, сжигал их дотла и, как шальной лесоруб, валил наземь. Горячий ветер превратился в ураган, крутил смерчи, метал горящие головешки на другой, недоступный, казалось бы, берег. Люди бежали к Пойме, гасили тлеющие обломки ветвей, давили, как могли, новые зародыши пожара уже здесь, на своем берегу. Тут погасили, а в шаге возникал новый очаг пламени и начинал расползаться вокруг. И так весь день. И всю ночь. И только на следующий день утром на распаленное красно-черное, дымящееся пекло неожиданно хлынул ливень. Весенний, мощный, хлещущий струями воды ливень. Смертельно уставшие, одурманенные чадом жители Калючего возвращались в свои бараки. И, о диво, возвращались почти счастливые, как обычно возвращается человек в устоявший перед стихией дом! А некоторые, включая бабку Шайну, благодарили Бога за чудесное спасение из этого ада.
Долго еще в Калючее полз с пепелища на другом берегу Поймы удушливый, насыщенный чадом, ядовитый дым. Там все еще тлели торфяники и залежи поваленных с корнями деревьев. Куда не взглянешь, чернела выжженная, покрытая пеплом земля. Ничто живое не уцелело в этом великом пожарище. До корней выгорели кусты и травы. Погибло или сбежало зверье. Даже змеи уползли. На какое то время исчезли комары и мошка. Немногочисленные птицы кружили высоко над пепелищем, прилетали из зеленой тайги на разведку и тут же, не опускаясь на землю, возвращались обратно. Изредка только какой-нибудь отважный ворон садился на обломок опаленного ствола, трепетала крыльями трещетка-сорока, но и они вскоре улетали. Из крупного зверья на пожарище первыми отправились медведи и волки. Медведи — в поисках обжитых берлог, из которых их выгнал пожар. Волки возвращались в свои излюбленные места охоты и тоже разыскивали свои летние логова. Но прежде всего они шли сюда в поисках корма. В пожаре погибло, но не всегда дотла сгорело множество копытных, особенно лосей, оленей, косуль. Любители падали издалека учуяли богатую добычу. Вместе с хищниками шарили на пепелище изголодавшиеся не меньше волков жители Калючего. Стоило паре смельчаков переправить с пепелища на другом берегу обгоревшую тушу косули, как на следующий день на охоту отправилось почти все Калючее. Предупреждения фельдшера Тартаковского, что употребление в пишу падали может повлечь за собой разные заболевания, голодных людей не пугали.
— Что он там будет нам рассказывать! Свежее отличное мясо, даже запаха никакого нет.
Люди объедались павшей на пожаре дичью. Женщины ссорились из-за очереди у печки. Самые нетерпеливые разжигали у бараков костры, вешали котлы и ведра. Все варили и ели неожиданно свалившуюся на них добычу. И с незапамятных времен смогли наконец, здесь в Калючем, поесть досыта. Истощенный длительным голоданием человек не знает меры в еде. Организм уже физически не может принимать пищу, а горящие алчностью глаза голодающего не дают ему покоя, исходят голодными слезами. И люди едят, едят, едят… Плачевные результаты этих пиршеств не заставили себя долго ждать. Кошмарные колики и смертельные завороты кишок. Приступы кровавого изнуряющего поноса. Но людей и это не останавливало. Голод был сильнее разума. Они продолжали копаться на пепелище, тем более что случалось найти подранка, который не мог убежать. Неизвестно, как долго бы это продолжалось, если бы не встреча двух искателей падали с медведем.