— Я даже не знал, что вы тут работаете, — честно признался Неваровный.
— Ох, я уверена, если бы вы об этом знали, то прошли бы еще километр до следующего магазина. Но раз уж вы здесь, возьмите, пожалуйста, корзинку: я проведу вас по своим владениям и помогу в покупках. — Нелисецкая обратилась к одной из продавщиц. — Ядзя, пожалуйста, замени меня у кассы.
Неваровный послушно взял корзинку и пошел за провожатой, она тем временем говорила:
— Вы, наверное, хотите купить что-нибудь к обеду, в здешнюю столовую ходить не советую. Рекомендую взять буженину. Электроплитка и сковородка найдутся, наверное, в вашей милиции? Теперь хлеб, сахар и пачка чая. К чаю рекомендую это печенье. Оно вкусное и долго не портится, что немаловажно в вашем холостяцком хозяйстве. И еще осьмушка масла.
Заведующая магазином даже не спрашивала согласия майора, а просто складывала продукты ему в корзинку.
— Вы сегодня возвращаетесь в Варшаву? Значит, поужинаете и позавтракаете дома. А послезавтра… Что вы пьете за завтраком?
— Молоко с хлебом.
— Надо вас записать на доставку молока. Литр или поллитра?
— Пусть будет литр.
— Правильно. Останется на простоквашу. А это очень полезно, особенно после «Марысеньки», где вы, думаю, будете постоянным гостем. Теперь пройдемте к кассе, подведем баланс, а потом я приглашаю вас в свой кабинет. Поболтаем за чашечкой хорошего кофе.
Майор без сопротивления выполнял указания энергичной заведующей. Машинально расплатился, сунул в бумажник длинный узкий чек, но думал при этом о другом. Лишь когда они оказались в маленькой служебной комнатке, офицер спросил:
— Вы доставляете молоко на дом?
— Уже почти два года. До этого носили женщины из деревни. Молоко неизвестного качества, да и посуда не особенно чистая. Я долго боролась за прикрытие этой ненадежной торговли. Труднее всего найти разносчика, здесь это занятие потяжелее, чем в Варшаве. Приходится развозить молоко по всему поселку на ручной тележке. Но в конце концов нашелся желающий. Не разносчик — клад. Работящий, пунктуальный — ни разу не подвел. Если сам не придет, посылает помощника. Каждое утро, как часы, в четыре утра он появляется у магазина. Иногда ему даже приходится ждать машину с молокозавода. Это действительно тяжелая работа. Изо дня в день, при любой погоде. Заработок, правда, неплохой, но не слишком уж большой. Думаю, что он и от клиентов что-нибудь получает, иначе не выдержал бы долго.
Эти слова подтвердили предположения майора. Был, значит, человек, который ежедневно на рассвете проходил со своей тележкой по улицам поселка. Может, он заметил что-нибудь, что могло бы пролить свет на дело об убийстве Квасковяка? Левандовский в свое время допросил множество людей, но о разносчике молока почему-то не подумал.
И снова майор почувствовал некоторое удовлетворение от того, что сумел обнаружить упущение в работе младшего коллеги.
— Я хотел бы поговорить с этим молочником. Кто он такой?
— Стефан Зборковский. Живет неподалеку, за железной дорогой, — заведующая глянула на часы, — вам не придется его искать. Сейчас около двух. Обычно в это время Стефанек, как его тут все называют, заходит узнать, сколько молока надо будет развезти завтра.
— Так ведь заранее известно, кто сколько заказал.
— Это в Варшаве. У нас все более по-домашнему. Случается, кто-нибудь захочет взять на литр больше или вовсе откажется. Кроме того, кафе каждый день заказывает разное количество, в зависимости от ожидаемого спроса. Между прочим, эти изменения и в интересах разносчика, он ведь не из чистой любезности их учитывает. Подождите минутку, я предупрежу в магазине, что Стефанек нам нужен.
Когда заведующая вернулась, майор, потягивая крепкий кофе, спросил:
— Откуда вы знаете, что сегодня я не буду здесь ночевать?
— Очень просто. Достаточно посидеть за кассой и послушать, что говорят люди. В Подлешной практически нет человека, который бы раз в два-три дня не зашел сюда за покупками. Тут все друг друга знают и всем интересуются. Недаром говорят: знает сосед, что у вас на обед. Часов в двенадцать заглянула ваша уборщица. Сказала, что у нее много работы: надо хорошенько прибрать комнату, там будет жить новый комендант, но он еще должен привезти себе постельное белье из Варшавы. Остальное домыслить было нетрудно.
— А насчет убийства Квасковяка вы ошиблись.
— То есть.
— Не дети убили старшего сержанта. Даже не те, самые распущенные, вроде молодого Белковского, Янки Воркуцкой или двух лоботрясов Марысеньки Ковальской.