Смерть под псевдонимом
В полдень горничная подошла к двери номера 315. Постучала — тишина. Снова постучала — тишина. Она удивилась. Все еще спят? Или пан Кожух спит, а жена ушла? Нет, вряд ли. Работая в прямом, широком коридоре четвертого этажа, она бы услышала, если кто-нибудь открывал дверь этой комнаты, ведь другие номера были пустыми.
Горничная громко постучала в третий раз и, не дождавшись ответа, вставив плоский ключик в замок, повернула его вправо. Замок сразу же открылся, она нажала дверную ручку, потянула дверь к себе. В этой старой гостинице у каждой комнаты было две двери, отделенных друг от друга полутораметровым тамбуром. Внутренняя дверь тоже была закрыта. Женщина, охваченная внезапной тревогой, снова постучала. Никто не откликнулся. Она энергично нажала дверную ручку.
И увидела светлую комнату, залитую полуденным майским солнцем. А у правой стены, в кресле…
Женщина пронзительно вскрикнула и, потеряв сознание, рухнула на пол.
Другая горничная, убиравшая лестницу, услышала крик. Выключив пылесос, она быстро, насколько позволяли ей отекшие ноги, выбежала в коридор и устремилась к единственной широко открытой двери. Приготовленная криком к самой ужасной неожиданности, она не потеряла сознание и, выскочив из 315 номера на лестницу, стала истерически звать на помощь портье: «Пан Станислав! — донесся ее голос до первого этажа. — Пан Станислав! Беда!»
Портье поднимался наверх, шагая через две ступеньки, что в его возрасте и при его весе было не так легко. Еще быстрее он выбежал из комнаты, не забыв, однако, распорядиться, чтобы никто туда не заходил.
Три автомашины — две милицейские и «скорая помощь» затормозили возле «Сьвита» — большой, но отнюдь не самой комфортабельной в городе гостиницы. В вестибюль вошли пятеро в штатском и милиционер в форме, а за ними — молодая женщина-врач с санитаром.
Задыхавшийся портье трясущейся рукой указал им дорогу. Лифт не работал, пришлось подниматься по лестнице. При виде милиционера и врача горничные, столпившиеся у двери триста пятнадцатого номера, расступились.
— Вот здесь! — портье остановился, пропуская приехавших вперед. — Она, наверное, в обмороке, а он… увидите сами… — Портье пятился, не желая снова видеть страшное зрелище. — Мы ни к чему не притронулись, даже к ней.
Поручик Левандовский, офицер следственного отдела городского управления милиции, остановил своих спутников:
— Минуточку! Не все вместе. Я войду первым.
За порогом открытой настежь двери лежала в обмороке горничная Марковская.
— Займитесь ею, — попросил поручик врача «скорой помощи».
Направо от большого окна через ручку маленького креслица перевесилось тело мужчины. Его левая рука почти касалась пола, правая сжимала подлокотник. На дешевой пижаме в голубую полоску темнели пятна запекшейся крови. Кровь стекала с груди на живот, на бедра, на пол. Большая липкая лужа темнела у его ног.
На полу, за креслом, лежал мужской парик из темно-русых волос.
Лысый, бледный череп убитого пересекал шрам.
В груди слева торчал кинжал.
Поручик Левандовский широко раскинул руки, как бы стремясь оградить труп от любопытных взглядов. Позади него стоял судебно-медицинский эксперт и двое уполномоченных из следственной группы. Ни к чему не прикасаясь, сдерживая дыхание, поручик наклонился над креслом. В полной тишине он долго всматривался в рукоятку кинжала: на ней виднелись маленькие дырочки, расположенные в форме свастики, когда-то там находившейся, а потом отодранной. Поручик подозвал врача и своих товарищей. Вместе они продолжали внимательно осматривать тело.
Человек был мертв уже много часов.
— Удар нанесен с абсолютной точностью, — тихо сказала врач. — Прямо в сердце.
Поручик Левандовский медленно повернулся. Не сходя с места, он окинул пристальным взглядом комнату. Обычный двухместный гостиничный номер. У стен две аккуратно заправленные кровати, однако видно, что пользовались только одной: кто-то ложился на неразостланное одеяло. На низкой скамеечке — открытый чемодан с переворошенным бельем. Искали там что-нибудь? А где костюм убитого? Видимо, в запертом шкафу. Над умывальником, на полочке, — туалетные принадлежности, бритвенный прибор. На столе — раскрытая книга, недопитый стакан чая, грелка. Пачка сигарет «Спорт» и коробка спичек. Две газеты — познаньская и местная. Пепельница со множеством окурков. Под кроватью — изношенные полуботинки.
— Что ж, беритесь за работу, — поручик обвел рукой комнату. — Только сохраните мне следы, все следы…